— Загнул, — я хмыкнул. — Где я, и где товарищ Сталин? Так совпало. Он остановился из-за толпы возле «Ударницы», а вовсе не из-за меня.
— Пока вы с ранеными прощались, я ждал. Как раз в дверях… — с деланым равнодушием сообщил шофер, — столкнулся с одним сотрудником. Страшный человек. Жестокий, безжалостный. Он за нашим гаражом присматривает от НКВД. При нем слова лишнего не скажи. Последствий пока не было, но береженого бог бережет, сам понимаешь — время военное. А на вашем концерте он что-то себе в блокнот черкал. Когда он так в гараже с блокнотом проверку устроил, то потом начальник гаража пропал. Был человек — и нет человека. Говорят, что сняли, но я не верю. Вот и думаю, что тут будет — посадят или наградят? — задумчиво произнес он и он вдруг смутился. — Пойми, тут не к тебе претензия. Просто чутьё у меня на неприятности — как у зверя. Я давно служу в спецгараже. Там все про всех знают, сам понимаешь, кого (!) мы возим и куда. Ты, Коля, смотри, осторожнее с выступлениями. А то так и себя под молотки подставишь, и тех, кто рядом с тобой, под твою скрипку пляшут, тоже под монастырь подведешь. Могу только сказать, что будь готов, точно вызовут на разговор. Корзунов, конечно, вступится за вас. Ты знаешь. что Корзунов — очень непростой человек, до войны большим начальником был, — Михалыч поднял руку с вытянутым указательным пальцем и ткнул куда-то неопределенно в верх. — Потом что-то случилось, Корзунов был под следствием. Вместе с Рокоссовским. А потом его оправдали, тоже вместе с Рокосовским…
— Подробности, Михалыч, интересные, но я тут точно мимо: где я, и где Рокоссовский? — я попытался свести разговор на шутку, но он не дал мне этого сделать.
— Ходят слухи, что у Корзунова где-то под Москвой сын растет. У нас в гараже болтали, что он раньше — до своего ареста — мотался куда-то, смотрел издалека, как пацан в школу ходит, но близко не подходил. Не ты ли это будешь? — и он снова с подозрением посмотрел на меня, но тут же смутился:
— Ты пойми, Коля, я к тебе под шкуру не лезу. Просто мы одно дело делаем, под одним огнем выживать будем. Я должен быть уверен во всех, как в самом себе. Война только началась, а я уж столько дерьма видел. За всю жизнь столько не видел, сколько сейчас его из людей лезет…
— Кажется, из тебя, Михалыч, сейчас тоже оно лезет, — ответил ему. — Ты прежде подумай, как нам с тобой будет, если каждого во всем подозревать станешь?
Я повернулся и быстро взбежал по ступеням к дверям. Подумал, Михалыч — просто идеальный источник информации. Гараж особого назначения — место, где работают люди, которые знают, какой начальник куда едет, о чем говорит, и — главное — с кем говорит. Но сомнения он во мне заронил: а действительно, кто ты такой, настоящий Коля Шестаков?..