— Он сейчас начнёт мурчать, как кошка, которую гладит дварфийка! — объявил Торв, и я услышал тихие выдохи.

Так мы привыкли смеяться во тьме.

— Дварфы не мурчат, — машинально ответил я.

Это только вызвало новую волну хохота шёпотом.

Я разложил свои инструменты. Переставил резец для камня на палец левее. Нет. Вернул обратно. Потом поставил кружку в держатель. Проверил, не мешается ли под локтем если повернуться. Снял. Поставил снова. Держатель был сделан умно: кружка входила плотно, но не застревала. Её можно было взять одним движением, не отрывая взгляда от работы. Кто бы ни делал этот держатель, он понимал жизнь.

Проверил лампу. Бронзовая рука держала её на трёх шарнирах. После Фруны я уже не мог смотреть на шарниры спокойно. В каждом виделась возможность. Места под линии, которые ещё не стали рунами, но уже дразнили пальцы.

Тень от резца должна падать не на линию, а рядом. Иначе потом сидишь, как глупый короткобород, и режешь темноту.

Я сел.

Потом тут же встал.

Сиденье было хорошее, но я не отрегулировал расстояние до верстака. Нельзя начинать работу, если сидишь неправильно. Это отвлекает и утомляет. Я подвинул табурет. Сел снова. Положил руки на стол.

Вот, теперь правильно.

В голове уже теснились знаки. Если получится повторить ту же руну. Если я не случайно нацарапал удачную глупость у Фруны. Или попробовать сделать иначе? Другую руну? Я успел трижды набросать новую руну и трижды смыть её, прежде чем у меня начал зарождаться новый замысел. После этого я стирал только некоторые части. Потом перерисовал начисто. Подправил. Остался доволен. Начал переносить на медь, и меня кто-то грубо потряс за плечо.

Я вскочил, чтобы ударить. Но Торв этого ожидал и успел отскочить.

— Тревога, — сказал он. — Нам следует вооружиться и прийти к нижне-южному проходу. Туда подошёл отряд Свартскарда.

Он уже был в своей новой кольчуге с железной чешуёй на груди. Внимательно посмотрев мне в глаза, он убедился, что я его понял. После чего ушёл прочь.

Я обернулся на верстак. На недоведённую до конца черту на меди. И почувствовал, как от ярости мне становится больно внутри головы.

Война — это когда тебе не дают доделать работу.

Я развернулся, не став собирать инструменты, и зашагал в жилые палаты. Мне выделили одну поблизости, это было близко. Я собирался убить всех, кто мне мешает, и вернуться как можно скорее.

Мне всё же пришлось вернуться на полпути за кружкой.

Главного свартскардца звали Варгн, и у него был безобразный шрам на скуле. Это мне сообщил Орм вполголоса. Он всегда успевал узнать больше других. И это был не отряд, а послы.