Все беззлобно расхохотались, кроме Ниска и Дрогна. Они были на правах младших, и им над старшими смеяться было нельзя. Поэтому они отворачивались и прятали усмешки в бороды.
– Явился, – тяжело вздохнул я, заставив Торва подавиться пивом и закашляться.
Второе удивительное происшествие с утра.
– Надо сказать, дело, которое я замыслил, трудное. Нужно будет не меньше десяти пудов меди или бронзы. Золота чем больше, тем лучше. Также нам нужна хорошая мастерская, чтобы отлить многие детали, и Эйдскель тут совсем не подойдёт, потому как тогда времени на это уйдёт столько же, сколько на выдержку грибнины для арбалетов. А мне надо лишь отлить передаточные механизмы. Но много и хорошо. Хуже же всего с рунами. Один я буду резать их слишком уж долго. Нужен ещё хотя бы подмастерье, а лучше несколько...
– Постой, – сказал Торв. – Ты не шутишь?
Я обвёл взглядом их потрясённые лица.
– Это следовало ожидать, – вдруг сказал Ниск. И что-то записал. – Скьель ведь начертал не одну руну, что творит волшебство. Конечно же боги увидели его.
– Какой он? – произнёс Браск.
Конечно, я понял, о чём он. О боге.
– Он... – И я понял, что вот тут-то воспоминание ведёт себя так, как и должно вести себя воспоминание о сне. Я помнил лишь смутные образы и впечатления. – Бурдар великий мастер. И мудрый.
Тут мне захотели задать вопросы сразу несколько дварфов, но Грим впервые на моей памяти вне боя вдруг воспользовался своим положением лидера.
– Тихо, – сказал он.
Этого было достаточно, чтобы все замолчали. После чего он посмотрел на меня и спросил:
– Ты видел Орма в его Цитадели?
Я опустил взгляд в кружку. Подумал. Сказал:
– Моя память расплывается и ненадёжна во всём, кроме рун и механизмов, которые Бурдар пожелал, чтобы я запомнил. Будто высек перед моим взором. Не думаю, что он хотел показывать мне большее.
А потом я поднял голову. Обвёл всех взглядом.
– Но я точно знаю, что какой-то своей частью Орм рядом и улыбается каждый раз, когда мы сдвигаем кружки.
Торв помолчал. Потом придвинулся к нам и поднял кружку. Мы встали и придвинули свои. Одновременно, хором зарычав:
— Скьель!
Едва мы успели выпить, как увидели, что к нам спешит Уль в окружении нескольких своих десятников. Ещё до того, как он добрался до нас, он закричал:
— Дорн Меднорук! Дорн Меднорук пришёл!
Глава 14
Дорн Меднорук ворвался в Эйдскель, как ураган. Промчался мимо, закрутил всё вокруг себя и начал бросать всё не прибитое туда-сюда. Добрался до Великого Чертога Эйдскеля, обнаружил, что там уже давно не то сердце крепости, к которому он привык, очень удивился и вернулся обратно к стенам в проходе.