Нити связей. Вот что такое жизнь, понял я наконец.
– Смерть не рубит косу, – сказал Бурдар.
Он не поднял нож. Не ударил. Не оборвал. Просто коснулся плетения пальцем.
Коса начала распускаться.
Медленно. Не страшно. И от этого почему-то страшнее.
Волоски расходились в стороны. Не исчезали. Не падали пеплом. Не обрывались. Просто больше не держались прежним узором. То, что было одним, становилось множеством. Тёмная прядь ушла вниз, в камень. Рыжая потянулась к пламени. Тонкая белая нить зацепилась за край верстака. Несколько медных волосков взметнулись к невидимому потолку и там растворились в звоне молотов.
– Вот, – сказал Бурдар. – Это смерть.
Я смотрел, не моргая.
– И где он? – спросил я.
– Кто?
Я не ответил. И так было понятно.
Бурдар посмотрел на меня не ласково. Серьёзно. Даже сухо.
– Его нет прежнего.
Эти слова ударили сильнее, чем если бы он начал утешать.
– Орм расплетён, Скьель. Не спрятан в соседней палате. Не пьёт лучшее пиво в моём чертоге. Не сидит у моего стола таким же, каким ты его помнишь. Прежняя коса распущена.
Бурдар указал на расходящиеся нити.
Некоторые из них вдруг загорелись мягким золотым светом. Не ярким. Не победным. Скорее тёплым, как бронза, которую только что вынули из формы и ещё нельзя брать голыми руками.
– Эти мои, – сказал Бурдар. – Работа. Упрямство. Радость хорошо сделанной вещи. Смех над дурной вещью, которую всё равно придётся чинить. Я сберегу их и направлю в новую жизнь здесь, в Верхнем мире.
Он коснулся другой нити. Она была тёмнее, плотнее.
– Это заберёт другой. Может быть, Кхар-Гхрим. Может быть, Драгнур. Может быть, сама тьма, если нить слишком долго лежала в ней. Часть уйдёт в места. Часть в вещи. Часть в клятвы. Часть вплетётся в тех, кто помнит.
Я подумал. И сказал:
– Значит, он всё-таки остаётся.
– Нет.
Бурдар сказал это спокойно. Без жестокости. Но и не уступая.
Я проснулся рывком, с уже занесённой рукой, будто искал пол. Потом лихорадочно схватил стилус, нацарапал первую линию прямо на камне у ног Бурдара, вторую, третью, и замер. Руны стояли в голове ровно, тяжело, намертво, как статуи предков на страже священной половины Великого Чертога. Я понял, что не забуду ни одной.
Глава 13
Грим организовал штаб в противоестественном для дварфа стиле. Дело не в том, что он напоминал «опенспейс», где начальник сидит вроде как вместе со всеми, особо не выделяясь. Нет, на самом деле выделяясь. Дело в том, что мы разместились на участке внутри стены, где с одной с трех сторон вовсе не было. Очень неуютно. Не потому, что вокруг постоянно ходили дварфы. Это как раз даже хорошо. Просто слишком уж мало стен. И без свода. Неуютно.