— А жаль, — сказал он. — Из тебя бы вышел хороший арнар. Ничем не хуже тех, что я видел.
Глава 18
За один день Медный Горн потерял чуть меньше полусотни взрослых дварфов с правом голоса. И почти сотню короткобородов.
Короткобородами считались, как правило, все старше двадцати пяти лет. Хотя вообще короткобородом у дварфов был любой, у кого вместо пушка на подбородке и бакенбард уже росла хоть какая-то настоящая борода. То есть примерно все старше четырнадцати.
Понятно, что никто не гнал детей во тьму. Но именно короткобороды выполняли львиную долю работы.
По сути, два изгнанных рода включали в себя больше пятой части взрослых мужчин цитадели. И, что оказалось неожиданным даже для меня, почти четверть взрослых женщин. Около трёх сотен.
Подобные единовременные потери должны были стать для крепости катастрофой.
Однако чем больше проходило времени, тем яснее становилось: это не так.
Каким-то образом оказалось, что хотя среди Крепи и Белобородов было множество мастеров, ключников, смотрителей, поварих, распорядителей, надсмотрщиц за гродсалами и прочих очень важных дварфов, без них... ничего не остановилось.
Склады работали.
Просто все снова начали, как встарь, писать прямо на стенах, кто, что и когда взял. Вспомнили старые правила, придуманные ещё тогда, когда дварфов в Медном Горне было втрое меньше и никто не мог позволить себе отдельного дварфа, который следит за кружками в кладовой.
Обошлись и без главных поварих. И без тётушек-смотрительниц за фермами. И без прочих, прочих, очень важных дварфов.
Разве что пастухов камнежоров стало заметно меньше. Но камнежоры к тому времени и сами дохли толпами. Их осталось едва ли больше пяти сотен, так что нехватку быстро перекрыли. Тем более, как оказалось, многие короткобороды были очень даже не прочь занять освободившиеся места.
Можно с дварфийской прямотой сказать: способ «отнять и поделить» в условиях замкнутой подземной цитадели оказался удивительно оздоровляющим для общества.
Проблемы пришли с неожиданной стороны.
Медный Горн в удачный год, если жила была богатой, добывал и выплавлял, по моим прикидкам, две-две с половиной тонны меди. Примерно сто пудов. Подозреваю, дварфийский пуд был тяжелее человеческого.
И платить Свартскарду по пуду меди за один ствол грибнины было полной дикостью.
Проблема в том, что помимо собственных гродсалов Медный Горн потреблял ещё две-три сотни стволов в год. А иногда и больше, если требовалось что-то строить, чинить или расширять.
В Фейтхолле грибнина стоила в пять раз дешевле. Даже так это выходило дорого. Неудивительно, что старейшины при каждом удобном случае старались отправить волокит за грибниной во тьму. Подземье вообще плохо располагает к бережному отношению к дварфам. Впрочем, для людей тоже бывает важнее починить вагонетку, чем сохранить чью-то жизнь. Тут многое зависит от конкретного человека или дварфа.