Так что у нас на руках оказался, без всяких шуток, элемент роскоши. С оттенком пафоса. Что-то вроде шкуры льва-людоеда.
А еще у пауков был богатый список кислот и желез, которые дварфы уже давно научились использовать. Хотя, дварфы не научились использовать только сердца големов. Впрочем, это я уже исправил. Эти кислоты и запчасти Старого Врага весьма ценились.
Вот только нам нужна была грибнина.
И тогда Грим сказал: что же, пусть дварфы выпьют, отпразднуют победу, и мы пойдём во тьму снова. Ведь сейчас это как нельзя более безопасно. Стоя в засаде, Старый Враг сожрал и разогнал все опасности вокруг. А сам он, даже если решит вернуться и отомстить, не сможет сделать это слишком быстро.
Это всё вызвало споры, но сомнения и беспокойства в них было куда больше, чем сути.
Мы сходили.
Расчёт Грима оправдался: мы не встретили даже прыгунков.
Дважды мы ходили в рощу у озера. Даже обошли её кругом, проверяя входы и выходы, примеряясь, нельзя ли отсечь её от остального Подземья. В первый поход приволокли в цитадель двести стволов. Годовой прирост самого Медного Горна.
Во второй, почти потеряв страх и оставив вокруг лишь несколько дозорных групп, большую часть хирда отправили на помощь волокитам и притащили четыреста стволов.
Модрин, отец Скьеля, встречавший нас у входа, без всяких преувеличений прослезился, наблюдая, как мы втаскиваем горы грибнины внутрь Медного Горна. Прослезился по-дварфийски: просто вспотел глазами и украдкой потер глаз. Но это многое значит.
Как ни внезапно и зловеще было нападение Старого Врага, вновь давшего о себе знать, именно оно странным образом подняло настроение в цитадели. Позволило сравнить, насколько гнетущей была обстановка после Кхар-Муга.
Победа над древней опасностью из старых былин сделала Медный Горн цитаделью, которая не просто верит в своё будущее, но и знает, что сильна и готова к вызовам Подземья.
А гора грибнины подкрепляла эту уверенность ещё и весьма основательной ресурсной базой.
Тогда-то, на пиру, Ниск и сказал:
— Я знаю, где можно взять много бронзы и железа.
Глава 21
Автоматон поднял кружку и сделал вид, что пьёт. А потом показал знаками, что пиво так себе. Это вызвало дикий хохот, волнами разошедшийся от стола, где он сидел, по всему Великому Чертогу.
Его называли Меднобородом, и потребовалось время, чтобы дварфы к нему привыкли.
Как это часто бывает, именно из мелких сложностей складываются действительно тяжёлые дела. Это как копать тоннель. Тяжело ворочать кайлом, с силой вонзая её в породу. Каждый удар требует усилия. Каждый новый, все большего. Ещё труднее откалывать довольно твёрдую медносодержащую руду. Это можно превозмочь. Заставить себя. Это не подвиг.