Он пожал плечами.
— И ради этого они готовы уступать. Немного меди. Немного свободы. Немного чужих жизней.
— Потому что Свартскард им понятен, — буркнул Грим.
— Да, — кивнул Стур. — Свартскардцы — привычные бороды. С ними можно ругаться, торговаться, заключать зароки. Они опасны, но понятны.
Он ткнул пальцем сперва в Торва, потом в меня, потом в Грима.
— А вот вы — нет.
Торв довольно ухмыльнулся.
— Вы словно камнежоры, которые вдруг полезли на грядки толстошлемников, — продолжил Стур. — Еда, которая решила, что может сама выбирать, кого жрать. Вот что их бесит.
Он снова посмотрел на меня.
— Один отмечен богом войны. Второй создаёт руны так, будто ему их диктует сама Видра. Третий собрал из изгоев хирд, который рубит Чёрных.
Стур покачал головой.
— Вы вызываете у старых бород не ненависть.
Он немного подумал.
— Страх.
Торв беззвучно расхохотался.
— Это хуже, — сказал он.
— Намного хуже, — согласился Стур. — Ненависть хотя бы понятна и предсказуема.
Он кивнул в сторону завала.
— А страх приводит к обвалам за спиной.
Глава 23
Некоторое время мы сидели молча, прислушиваясь к камню. К тому, что было за потайной дверью. Там было тихо. Ни скрежета лап. Ни шороха. Ни скрежета жвал по камню, что особенно радовало.
Только далёкое дыхание Подземья. Капли воды где-то в глубине. И глухой гул, который слышишь в ушах тогда, когда долго сидишь в тишине.
Наконец Браск шумно выдохнул.
— Ну что там было видно? — не выдержал он.
Вопрос, разумеется, адресовался Гриму.
Грим некоторое время молчал. Потом всё же заговорил:
— Вода. На вид глубокая. И широкая.
Он показал рукой.
— Большой зал. Или несколько залов. Битый камень. Похоже, частью обвалился свод. А эта потайная дверь выходит в стену над водой. Я видел остатки цитадели. Кажется, лавки, плиты... И паутина.
Он поморщился и добавил:
— Очень много паутины.
Учитывая, что это были слова дварфа, это значило, что её реально много.
— Старой? — уточнил Стур.
Грим скривился.
— И старой, и новой.
Мне показалось, что Грим малость недоговаривает. Не мне одному. Торв оживился:
— А пауки?
Грим подумал. Явно не желая признаваться.
— Мелких полно. Крупных... точно сказать не могу. Чёрных точно не видел.
— Раз паутины много, значит, можно сжечь, — уверенно заявил Торв.
Все сразу заметно повеселели.
Вообще дварфы как дети. Любят что-нибудь поджечь. Просто обычно нечего. Но поджечь здоровенного, как слон, паука? О. Я поймал себя на том, что улыбаюсь в предвкушении. Особенно приятно, если этот паук пытается тебя съесть.
— Скьель, ищи лодку, — хмыкнул Грим. — Или мост.
Он посмотрел на меня требовательно. То есть реально рассчитывал, что я сейчас придумаю, как перебраться через воду.