Сирения даже не узнала себя.

Она подошла к клетке. Полоснула когтями по замку – металл жалобно взвизгнул и развалился, как бумага. Дверца распахнулась.

Птах вылетел пулей. Обхватил крыльями её ноги и зашёлся в таком отчаянном, надрывном курлыканье, что у Сирении перехватило горло. Он жаловался. Рассказывал. Звал её. И она слышала каждое слово без слов.

– Тише, – прошептала она, приседая на корточки. Когти коснулись его перьев – осторожно, чтобы не поранить. – Тише, дурак. Я здесь. – Она перешла на шёпот: – Я пришла.

Птах затих, только прижимался сильнее и курлыкал уже приглушённо, успокаиваясь.

– Всё, – выдохнула она. – Я здесь.

Она поднялась, и птах наконец забился к ней под мышку, как всегда, спрятал голову и замер. Только дрожь ещё била его потрёпанное тело.

Глаза полыхнули фиолетовым, чётко обозначив ненавистную троицу.

– Вы украли мою птицу, – сказала она тихо, но каждое слово резало тишину. – Вы заманили его блестяшкой. Вы заперли его в клетку. – Она буравила взглядом всех троих. – Вы слышали, как он плакал? Вы слышали?

Вор, цеплявшийся за прутья развороченной клетки, дёрнулся. Глаза его забегали, ища спасение, и наткнулись на кучку кредитных чипов, вывалившихся из кармана.

– Слышали... не слышали... – залепетал он, криво усмехаясь. – Может, договоримся? Я заплачу! За птицу, за моральный ущерб... Сколько скажешь!

Он потянулся к чипам дрожащей рукой, и эта жадность в его глазах стала последней каплей.

Сирения не ответила. Она просто опалила взглядом.

Внутри неё что-то оборвалось, и наружу хлынуло всё сразу – боль, ярость, страх за птаха, древняя сила симбионта, которая как будто ждала этого момента. Она не контролировала это. Она просто отпустила.

Звук вырвался из груди сам – низкий, вибрирующий, нечеловеческий. Но следом за ним пришла волна.

Сияние взорвалось вокруг неё, ударило во все стороны ослепительным кругом. Воздух в зале дрогнул, уплотнился, и ударная волна пронеслась от центра к стенам.

Вор рухнул на колени, не в силах держаться на ногах. Торговца накрыла истерика. Покупатель сполз по стене, закрывая голову руками. Охранники, уже валявшиеся на полу, зажмурились и заскулили. Все, кто был в зале – зеваки, покупатели, случайные личности – попадали на пол, закрывая головы. Кто-то закричал от ужаса, кто-то попытался ползти к выходу, но ноги не слушались.

Но волна пошла дальше.

Замки на клетках – десятки клеток вдоль стен – жалобно взвизгнули и слетели с петель. Дверцы распахнулись сами собой, ударяясь о прутья. Оконные стёкла в зале – грязные, заваренные решётками – треснули с оглушительным звоном и осыпались мелкими осколками наружу, в коридор.