На несколько секунд в зале повисла звенящая тишь.

А потом существа, сидевшие в клетках, всё поняли.

Первым рванул наружу какой-то мохнатый зверь с тремя глазами. За ним – пара длинношеих ящеров. Потом хлынули все сразу: визжа, рыча, толкаясь, они неслись к распахнутым дверям, к свободе, сметая всё на своём пути.

Вора сбило с ног и протащило по полу. Торговца накрыло волной тел. Покупатель заорал и попытался залезть на стену, но его смели. Публика в панике заметалась, смешиваясь с обезумевшими животными. Крики, вопли, топот – всё слилось в единый гул.

Сирения стояла посреди этого хаоса, прижимая птаха, и сиреневое свечение вокруг неё медленно угасало.

Птах высунул голову, глянул на несущихся к выходу зверей и коротко, удовлетворённо курлыкнул.

В дверях показалась её команда. Они влетели в зал – и едва не были сметены обратно. Борк с монтировкой отбивался от какого-то мохнатого комка, вцепившегося ему в ногу. Шег вжался в стену, прикрывая баллон с гадостью и отчаянно чихая в поднявшейся пыли. Клипс с визгом подпрыгивал, уворачиваясь от длинношеего ящера, а его скраберы разлетелись в разные стороны. Тастас с рогами, налитыми кровью от ярости, просто продирался сквозь толпу, расталкивая зверей могучими плечами.

– Мелкий! – гаркнул он, наконец пробившись в центр зала. – Ты живой?

– В порядке, – перевела дух Сирения.

Борк, отшвырнув надоедливого зверька, оглядел разгром:

– Ни хрена себе ты тут устроил... Это всё ты?

– Кажется, – выдохнула она. – Пошли отсюда. Быстро.

Бригада сгрудилась вокруг неё, прикрывая спины, и они рванули к выходу, лавируя между мечущимися зверями.

В дверях женщина обернулась.

В дальнем углу зала, в тени, стояли трое.

Они не прятались. Не бежали. Они просто наблюдали. И от одного их вида по спине пробежал холодок.

Высокие. Но в них не было грузности Борка – только текучая грация хищников, готовых в любой момент сорваться с места. И волосы – длинные, прямые. У одного – густые лавандовые, у другого – светлые, почти белые с сиреневым отливом, у третьего, стоящего впереди, – тёмно-фиолетовые, как ночное небо.

Они смотрели на неё. В упор.

Лавандовые глаза – точно такого же оттенка, как у неё самой сейчас, – изучали, сканировали, пытались понять.

Тот, что стоял впереди – тёмно-фиолетовый, – чуть заметно кивнул. Не ей – своим. Не просто оценка. Признание?

Сирения заставила себя отвернуться и выскочила за дверь.

В коридоре, когда они отошли на безопасное расстояние, Борк выдохнул:

– Ты видел этих, у стены?

– Видел, – коротко ответила Сирения.

– Это же ларены, – Шег шмыгнул носом. – Те, у кого планета мёртвая и они на ней живут как на корабле. Их боятся. Никто не связывается.