– В камере смертников при арене, – раздался знакомый голос, полный ядовитого торжества. – Где таким, как ты, самое место.

Чара стояла над ней, сияя злорадной улыбкой. Рядом переминались её мужья – все восемь, с виноватыми лицами. Кто-то смотрел в пол, кто-то изучал потолок, кто-то делал вид, что очень занят рассматриванием собственных ногтей. Никто не встречался взглядом с пленницей.

«Холеные, смазливые, тощие, – мелькнуло в голове у Сирении. –Ни одного намёка на мужскую стать. И такие нравятся Чаре? Жалкое зрелище ».

– Ты рехнулась, – выдохнула Сирения, рывком садясь и прислоняясь спиной к холодной стене. Голова кружилась, но она старалась не подавать виду. – Меня будут искать. Кэйден, Вейн, Лиан – они уже обыскивают планету.

– Будут, – согласилась Чара, поправляя безупречное каре. – Но не найдут. А когда найдут – будет поздно. По нашим законам, если чужак оскорбляет ларинийку, он отвечает перед ареной. А ты меня не просто оскорбил – ты унизил при всех. Твоя облезлая птица...

– Птах не облезлый, между прочим, – перебила Сирения. – И вообще он красавчик. И между прочим, ты сама напросилась.

Чара побагровела, но сдержалась.

– Не волнуйся, ты тут ненадолго. Минут через десять сдохнешь от когтей местного зверья. – Она брезгливо отряхнула платье, будто до сих пор чувствовала последствия птичьей атаки. – Надеюсь, они тебя хоть немного помучают перед этим.

Сирения, превозмогая боль, вскочила на ноги и рявкнула так, что голографические факелы дрогнули:

– Вот сука! Я, между прочим, девушка! Вы похитили девушку!

Мужья Чары, до этого момента стоявшие как каменные изваяния, дружно вздрогнули и переглянулись. Тот, что помоложе, с виноватыми глазами и вечно взлохмаченными волосами, сделал шаг вперёд:

– Дорогая, она говорит... она говорит, что она девушка?

– Заткнись, Ирвин! – рявкнула Чара, но в её голосе проскользнула тень неуверенности.

– Но если она девушка... – начал другой, постарше, с витым украшением в висках, – то похищение женщины... это совсем другой случай. Наш род...

– Я сказала – заткнитесь все! – Чара топнула ногой, но мужья не выглядели убеждёнными.

Сирения поняла, что нужно бить в эту брешь.

– Я жена Кэйдена, Вейна и Лиана! – выпалила она, глядя прямо на мужчин. – Совет только что признал это! Спросите кого хотите – там было тысяч пять свидетелей!

Мужья загудели, как встревоженный улей. Самый старший, ещё думающий своей головой, нахмурился:

– Если это правда... Чара, мы не можем...

– Заткнись, Гермон! – взвизгнула Чара, но в её голосе отчётливо слышалась паника.

И тут сбоку раздался другой голос – резкий, женский, полный недоумения: