— По первому ничего не скажу. А по второму — сразу ясно, что негодяй казачка опоил, — усмехнулся Григорий невесело.

Я вытащил из кармана костяной нож, который ещё в начале нашего пути снял с тела убитого тунгуса. Вроде бы тоже ритуальная штуковина, но совсем не такая жуткая. Я покачал головой и протянул оружие ребятам. Федя провёл по ножу пальцем, потом глянул на меня и сказал:

— Ты ж среди нас чаще других с местными общался. Вот узоры эти, они… колдовские?

— Да вроде просто тунгусские, — я не был уверен, что парни поймут слово «декоративные». — Может быть, и ритуальные, чёрт его знает.

Мы помолчали. Солнце поднялось выше, обещая тёплый день.

— Ладно, — подвёл я черту. — Как там Алексей Алексеевич говорил: пока знаем мало, голову не забиваем. Смотрим, слушаем да на ус мотаем.

Гулять, конечно, мы не стали. Не до того было. Сходили в баню и в церковь, выспались потом хорошенько. Утром отправились на смотр, где стояли уже плечом к плечу с иркутскими и читинскими казаками.

Всего нас набралось человек двести. Не самый грозный отряд, но с большинством опасностей на пути мы бы точно справились. Да и в задачи наши не входило всех по дороге в капусту рубить.

Травин объяснил, что пока на наш счёт были сомнения. Генерал-губернатор планирует спуск по Амуру и сейчас готовит баржи, корабли и солдат. Если немного подождать, то мы могли бы отправиться с ними и высадиться заранее, рядом с руинами Албазино. Вот только время идёт. Богдойцы наши земли считают своими, пусть почти и не живут там. Так что, как бы самому Травину ни хотелось отправиться с Муравьёвым, ждать было опасно.

Сотник оглядел нас всех, а потом сказал:

— Ну чего встали, казаки? В круг давайте. Такое решение надо всем миром принимать!

Вообще, казачий круг в Забайкалье — штука редкая. Атамана мы обычно слушаемся, кругом только нового выбираем. Да и то, когда дело в родной станице происходит. В походах наши казаки куда ближе к обычным солдатам. Всё строго. Но Травин явно хотел сплотить несколько отрядов из разных полков вокруг себя. И следование давней традиции наших предков подходило для этого отлично.

Казаки сформировали круг. Сотник вышел в центр, снял фуражку — единственную с козырьком.

— Что я думаю, казаки, я уже сказал. Муравьёва ждать ещё неделю, потом с большим войском идти до Амура и там — на баржах. Сам он потом и вовсе морем двинется до Камчатки. Англичане на неё как раз слюну пускают, как голодные собаки. Сердцем я хочу с ребятами дальше идти. В императорском наказе сказано землю по берегу Амура столбить, и чем скорее мы доберёмся, тем лучше. А вы что думаете, казаки?