— К нам олени не забредают, Гриш, — тихо напомнил я.

Тогда Григорий снова схватил меня за грудки и встряхнул. Я не стал сопротивляться. Снова вспоминая нехорошее, парень явно был не в себе. Пусть хоть как-то выплеснет эмоции, пока они его самого не выплеснули.

— Я знаю, Дмитрий, — прошипел он. — Кто-то с собой оленя на плечах принёс, понимаешь? А внутри одежда Маринки. Вся в свежей крови. Я в ней и запачкался, когда на вас набрёл. А вы налетели сходу… Теперь вот этот олень, почти такой же…

— Надо бурятов спрашивать, — предложил я. — В это время года стоянка эхиритов неподалеку должна быть. Будем мимо проходить, отпросимся у этого… Штабс-капитана.

Григорий покачал головой.

— Не доверяю я ему. Странный слишком. Заметил, как напрягся, когда ты про оленя рассказывал? Неспроста все это…

— И я ему не доверяю, а что делать? Гриш, нам сейчас только глаза открытыми держать, спать в пол уха, да Богу молиться.

Григорий согласился. Мы пошли укладываться, чтобы поспать хотя бы несколько часов, прежде чем отряд дальше двинется в путь.

Казаки нарубили для всех елового лапника, позаботившись заранее и о тех, кто отправился на разведку. Так что, я спокойно прилёг на настил из связанных между собой густых еловых ветвей. Лежать на них оказалось вполне удобно, колючки никуда не впивались. К тому же, смолистый аромат лапника успокаивал и помогал скорее уснуть.

Казаки в походе не раздеваются, да и оружие далеко не убирают. Мой штуцер и шашка лежали рядом, а хутага и вовсе осталась на поясе.

Но стоило только положить под голову руку и сомкнуть глаза, как что-то внутри меня оборвалось. Сердце замерло, и я догадался, что это остатки сознания Димы почему-то не дают мне покоя. Наконец вспомнил, что настоящий казак, без молитвы ко сну не отойдёт. Поэтому перевернулся на спину и тихо зашептал подсказанные Димой слова:

— Бо­го­ро­ди­це Де­во, ра­дуй­ся, бла­го­дат­ная Ма­рие, Гос­подь с То­бою, Благословенна Ты в же­нах и бла­го­сло­вен Плод чре­ва Тво­его, яко Спа­са родила еси душ на­ших.

Перекрестившись, я снова закрыл глаза. И в ту же секунду, провалился в крепкий сон.

* * *

Казалось, только сомкнул глаза — а уже побудка. Словно и не спал. Но вскочил быстро, как и положено. Ведь побудка — это тоже часть общей военной дисциплины, чтобы не расслаблялись. Впрочем, это лишь для неспавших ночью дозорных проблема, а прочие казаки привыкли рано вставать. Первым делом проверяли оружие, потом шли умываться. Для этого казаки выстраивались в очередь к нескольким ведрам с водой.

Кашевары, вставшие пораньше, уже приготовили завтрак. Не забыв, какой кулеш получился у меня недавно, я старался пока что обходить полевую кухню стороной. Изучение этих моих необычных способностей требует отдельного времени в более спокойной обстановке. А то, не приведи Господи, снова наварю чего-нибудь «с махоркой», так потом братцы-казаки ненароком поубивают друг друга после такой еды…