Солнце уже полностью поднялось над горизонтом, когда мы свернули лагерь и двинулись в путь.

Я позволил себе немного поспать в седле. Вдобавок к тому времени, которое успел ухватить перед рассветом, вполне хватило, чтоб чувствовать себя достаточно бодро. Тем более молодой организм не так сильно зависел от регулярного сна. Это было приятно и я каждый час наслаждался ощущениями, ничуть не жалея о потере своего прежнего уже одряхлевшего тела. Новая жизнь, новое крепкое тело, новые приключения — все это с лихвой компенсировало отсутствие уютного быта двадцать первого века. Тем более, что я никогда раньше и не считал себя зависимым от вещей, телефонов, современной техники и прочего глупого барахла.

К концу дня мы рассчитывали добраться до реки Селенги.

— Жданов! — окликнул меня меня штабс-капитан.

Я натянул поводья, приказав своей лошади поравняться с конем командира. Тот сидел в седле уверенно, не хуже любого казака. Оглядев меня с ног до головы холодными цепкими глазами, он сказал:

— Ты ведь неплохо бурятский знаешь.

Он не спрашивал, а констатировал факты. Я кивнул, но уточнил:

— У нас почти всего его знают, хоть чуток. Соседи, как-никак.

— Однако, как мне сообщили, ты бурятский лучше других знаешь.

— Так точно, ваше благородие, — отпираться не было смысла, раз уж ему «сообщили». Только вот я не был до конца уверен, что лингвистические способности Димки в моем исполнении сработают на сто процентов.

— Вот и ладно, — удовлетворенно кивнул штабс-капитан. — Значит, возьмешь с собой еще двоих и отправляйтесь к эхиритам. Ведите себя осторожно, не хочу лишней драки.

— Её и не будет, ваше благородие. С эхиритами мы сколько лет в мире, что проблем быть не должно.

Офицер покачал головой не слишком-то довольно, но смолчал. Я сообразил, что армейскому чину. видать, не нравится, что отдавая приказ, приходится выслушивать ответные реплики.

— Разрешите выполнять, ваше благородие? — вытянулся я по струнке, показывая, что тоже кое-что смыслю в субординации и военной дисциплине.

Штабс-капитан улыбнулся насмешливо, словно видел меня насквозь, и махнул рукой, отпуская.

Первым делом я направился к Григорию. Если уж именно с ним не повезло вляпаться в ночное приключение с бурятскими отщепенцами, то с ним же буду и дальше расхлебывать. Но кого выбрать вторым? Логичнее всего взять Федора, только он после ночного секрета еще сильнее невыспавшийся, чем мы.

В итоге взял ничем не примечательного казака, который абсолютно безразлично относился что ко мне, что к Григорию. Подумал, что «третья сторона» не помешает в любом споре, если таковой между мной и Гришкой вдруг возникнет. Звали его Митрофаном, хотя обычно все называли просто Митей, как и меня.