— Так ты меня мускусом облила?

— Молчи, казак, — шаманка перестала улыбаться и полоснула меня ножом по ноге.

Я уже собирался взвыть, но, видимо, мускус и впрямь обладал анестезирующими свойствами. А может быть я просто слишком устал. Больно, конечно, было. Но совсем не так, как представляешь себе вскрытие раны и вынимание из неё стрелы. Только пару раз скрипнул зубами, пошипел — и всё.

Так что удаган довольно быстро справилась со своей работой. Она извлекла стрелу и замотала рану чистой тряпицей.

Потом чуть ли не насильно всучила мне миску с бухлером и ложку.

— Если бы поел сразу, как я сказала, было бы лучше.

— Вроде и так нормально. Спасибо.

— Ешь давай. Смешной…

Ладно уж. Когда наша первобытная хирургическая операция осталась позади, мне полегчало и действительно захотелось перекусить.

Я думал, девушка оставит меня в одиночестве, но нет. Она сидела рядом и с интересом меня разглядывала.

— Ты знаешь, кто я такой? — спросил я.

— Знаю. Казак, который приходил ко мне во сне. У тебя есть дар. И ты этим даром поможешь многим людям.

— Помогу в чём?

— Кого-то убьешь, не скрою. Но это будут нехорошие люди. А хорошим поможешь. Кого-то от бурной реки спасешь, кого-то от лютого холода. Моих братьев и себя сейчас ты спасаешь от ран.

— Вот прямо сейчас? — усмехнулся я, отправляя в рот кусочек баранины. — Бухлером что ли?

— Вот видишь, ты уже и сам понял, — похвалила удаган. — Ешь давай, тогда рана быстро заживет.

— Хорошо, если так… В прошлый раз после моего варева был другой эффект…

Удаган ничего не ответила, а я еще с минуту ел молча. Казалось, что от ароматного наваристого бульона тепло разливается по всему телу, придавая сил и бодрости. А может и не казалось вовсе…

Ребра я держал прямо руками, ничуть этого не стесняясь. Бухлер по-другому и не едят. Покончив с мясом, почувствовал какую-то странную вибрацию в ноге. Рана будто слегка чесалась, как обычно бывает на более поздних стадиях заживления.

Наконец, вспомнив и о других важных делах, я спросил:

— Скажи, удаган, почему твои охотники не хотели нас пропустить? Говорили, что ты велела объезжать стоянку, так как за нами беда идет.

— Так мне сказали духи. И ты сам видел, что беда и вправду за вами шла.

— Тунгусы? Но раз они сбежали, значит, решился вопрос? Пропустите нашу полусотню?

— Из-за вас мы потеряли нескольких хороших охотников. Мужчин, которые были отцами, сыновьями и братьями. Однако прошлое уже не изменить. Потому ты сейчас здесь, в юрте, и мы с тобой разговариваем, как друзья.

— Я рад быть твоим другом, удаган. Только ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Ведь это важно не только для меня, но и для многих других казаков, ожидающих нашего возвращения с хорошими новостями.