Первая группа перебралась без приключений. Настала наша очередь. Переходили по два десятка, чтобы на каждом берегу оставалась охрана от тунгусов или других врагов.

Когда моя лошадка вошла в воду по колено, она вдруг дернулась и замотала головой.

— Ну что ты, Буряточка, — погладил я её по шее. — Ты ж сильная, неужто воды боишься?

Буряточка фыркнула и, решившись, пошла вперёд. Селенга на секунду поднялась, волна ударила лошадку в круп — та даже не шелохнулась. Я рассмеялся, уже уверенный в легкости перехода.

Григорий был в другой группе. Впереди двигалась пара молодых казаков, с которыми я мало общался. Следом за мной переправлялся Фёдор. Я хотел заговорить с ним, но голос потонул в рокоте Селенги.

Мы шли несколько минут, воды становилось всё больше. В какой-то момент она дошла Буряточке до брюха. Я с опаской оглянулся на телегу. Колёса у неё были большие и широкие, специально для дальних переходов, но я всё равно переживал за кашевара Павла Ильича. Да и за припасы тоже, но в первую очередь — за людей.

Мы дошли до середины. Мои ноги в стременах тоже ушли под воду. Буряточка рассекала гладь своей мощной грудью. Если это самое глубокое место брода, у нас всё должно получиться.

И вдруг в прозрачной воде мелькнула чешуя огромной рыбины. Я остановил лошадь, пропуская это чудовище — почти двухметровое создание с крупной мордой.

В этот миг подумалось даже, вдруг я попал не в историческое прошлое, а в какую-то альтернативную реальность? Типа фэнтезийного мира, но с казацким антуражем. Ведь с кулинарной магией, как минимум, мне уже пришлось познакомиться. Вдруг здесь и сказочные монстры водятся?

Мы немного подождали, пока рыбина спокойно проплыла мимо. Фёдор тоже придержал коня. Заметив рыбу, он сообщил мне, перекрикивая шум реки:

— Лишь бы Павел Ильич тайменя не приметил! Да ещё такого большого.

— А что, рыбак заядлый? — прокричал я в ответ. — То-то он вчера с такой тоской на реку глядел.

Чтобы не кричать постоянно, Федор нагнал меня, пристроился рядом, стремя в стремя. Так у нас получалось разговаривать нормально.

— Дважды из воды вытаскивали, помню, — продолжил рассказ Федор. — Один раз на Байкале стояли — он чуть с осетром на дно не ушёл.

— Ну, мы ж на переправе, — вздохнул я. — Должен понимать, что не до баловства теперь.

— Рыбак, что пьяница, — улыбаясь, пожал плечами Фёдор. — Тот, как увидит перед собой бутылку — всё бросит. И рыбак ради такой добычи даже собой рискнет. А может, и товарищами, вот это страшно. Помнишь, у нас в станице развод был?

Я покачал головой. К сожалению, память Димы работала гораздо хуже, чем мне хотелось бы. А так-то развод в таком обществе — вещь из ряда вон. Всё-таки казаки люди воцерковленные, значит, случилось что-то по-настоящему необычное.