Я молча развернул шелковый свиток с зимней печатью посла и протянул ему.

Мандарин брезгливо взглянул на бумагу, затем на Терентьева, и резко бросил короткую фразу.

— Говорит, что мы — волосатые северные варвары, незаконно занявшие землю императора. Он командующий, и он пришел стереть наш лагерь в порошок.

— Переведи ему, Вань, дословно: «Разбив наши стены, вы не уничтожите нас. Мы просто уйдем в сопки. Местные племена вас ненавидят. Вы пытались сделать их рабами, а мы сражались с ними плечом к плечу. Уйдя в тайгу, мы поднимем их всех».

Я пнул ногой сверток. Парусина развернулась, явив палубе два новеньких английских штуцера с оптикой и охапку окровавленных красных повязок хунхузов.

— Скажи ему, Ваня: «Британцы, которые тайком мыли здесь золото, уже мертвы. Их убили мы. Хунхузская орда, которая грабила эти земли, уничтожена нами прошлой ночью. Мы знаем каждую тропу и каждый брод. Если вы начнете войну, вы на десятилетия увязнете в тайге, теряя солдат, и не добудете отсюда ни унции золота».

Я сделал паузу, чеканя каждое слово:

— Но если вы уберете пушки, вы получите сильного, вооруженного соседа, который сам будет охранять эти северные рубежи от пиратов и европейцев. С нами выгоднее торговать, чем пытаться нас выжечь. Мы — люди дела.

Терентьев перевел. Мандарин слушал, не меняя выражения лица. Затем он громко, лающе расхохотался. Гвардейцы вокруг заулыбались, не опуская ружей.

— Варвар с немытым лицом рассуждает о выгоде Поднебесной? Командующий говорит, что животные не умеют вести дела. У вас только сталь и кровь, — перевел Иван сквозь зубы.

— Я знаю цену китайским традициям. И я не варвар.

Мандарин прищурился. В его глазах блеснул жестокий, азартный огонек.

— Он говорит… — Ваня запнулся, явно не веря своим ушам. — Если ты, русский медведь, знаешь обычаи умных людей, то докажи. Накрой ему чай. По всем правилам Гунфу Ча, церемонии истинного мастерства. Сделаешь хотя бы одну ошибку, нарушишь порядок — и вас обоих повесят на мачте, а лагерь сожгут. Если проведешь церемонию достойно, то он выслушает твои деловые предложения.

— Я согласен, — ответил я прежде, чем Терентьев успел начать отговаривать меня.

Нас провели под навес на корме. На низком инкрустированном столике стояла чабань — традиционная чайная доска с прорезями для слива воды. Рядом: кипящий медный котелок на жаровне, фарфоровая гайвань (чашка с крышкой), чахай (стеклянный кувшинчик справедливости) и крохотные пиалы. На блюдце лежал темный, скрученный крупнолистовой улун. Вероятно, Да Хун Пао — Большой Красный Халат.