— Тайга плачет. Большая вода идет. Очень большая, — мрачно изрек Дянгу, стоя на караульной вышке и вглядываясь в бесконечные леса на севере.

И она пришла. Сначала мелкие ручьи, питавшие наш колодец, вздулись, помутнели и превратились в ревущие потоки, несущие вырванные с корнем деревья и комья грязной пены. Затем сам Амур, освободившись ото льда, начал стремительно подниматься, выходя из берегов, поглощая песчаные косы и прибрежный кустарник.

Уровень воды возрастал не по дням, а по часам. Лагерь, отстроенный нами с таким трудом, стремительно превращался в остров.

— Тревога! Все на берег! Поднимать гати! Спасать припасы! — Закричал сорванным голосом Травин, когда первые грязные волны лизнули нижние бревна частокола.

Началась битва, в которой шашки и штуцера были бесполезны. Нашими орудиями стали лопаты, топоры и мешки с песком.

Лагерь забыл о былых распрях. Казаки, истово крестящиеся старообрядцы, орочи и даже молчаливые гольды, прибившиеся к нам за зиму, работали как единый отлаженный механизм. Мы возводили фашины, специальные заграждения из плотно связанных пучков тальника и хвороста, перекладывая их глиной и камнями.

Игнат Васильевич командовал обороной со стороны реки. Дед, засучив порты выше колен, стоял в ледяной жиже и махал руками:

— Плотно вяжите! Глину не жалей, Архип, не на продажу мажем! Прутья крест-накрест клади, чтоб водой не смыло!

Архип, староста староверов, сбросив свою тяжелую поддевку, на пару с Федором таскал огромные кули с мокрым песком. Они укладывали их в основание фашин, укрепляя самую опасную брешь, куда вода била с наибольшей силой.

Я же метался между кузницей и амбарами. Вода подбиралась к продовольственным складам. Пришлось срочно эвакуировать самое ценное: муку, соль, сухари и порох. Мы перетаскивали все это на крыши самых высоких изб и в новую часовню, стоявшую на небольшом пригорке. Лошадей тоже пришлось перевести туда, сбив их в плотный, храпящий табун.

На третий день наводнения вода остановилась. Наш острог представлял собой жалкое зрелище: жалкая кучка темных строений, возвышающихся над бескрайним, мутным, бурлящим морем. Большинство землянок было затоплено по самую крышу. Мы спали вповалку на чердаках, в конюшнях и в часовне, слушая, как вода плещется о стены.

Но самое страшное было впереди. Вода начала спадать, оставляя после себя слой зловонного ила, мертвую рыбу, выброшенную на берег, и гниющую органику. Тайга превратилась в гигантское, смердящее болото. Весеннее солнце нещадно палило, испаряя эту жижу, и воздух над лагерем стал тяжелым, влажным, как в парной, и ядовитым.