Травин поднял руку, призывая к тишине. Гвалт на плацу немного стих.

— Не надо пушек, — отрезал сотник. — И солдат на местных не поведу. У меня люди из-под лихорадки только встали, а теперь вашими усилиями мы и вовсе можем без провианта остаться.

— Так что ж нам, ваше благородие, помирать прикажете⁈ — взвыла из толпы дородная баба. — Мы казенные люди! Нас сам батюшка-царь прислал!

— Царь в Петербурге, а вы на Амуре! — отрезал Травин. — Значит так. До разрешения спора всем сидеть в остроге. Ночевать в телегах да сараях. За частокол носа не высовывать!

— Архип! — на зов Травина из толпы старообрядцев вышел бородатый староста, хмуро оглядывая приезжих «никонианцев». — Тесни своих. Баб с младенцами размести по избам, выдай хлеба из общего котла.

— Выдам, Михаил Глебович. Только нашим не всем понравится, — проворчал старовер, но спорить не стал. За частокол он не ходил, но понимал наши тревоги и угрозу таежной осады.

Травин повернулся к нам.

— Гаврила, Жданов. Ко мне в «канцелярию». Живо.

Мы сидели в спертом воздухе кабинета. Травин нервно раскуривал трубку.

— Я Муравьеву рапорт отправлю, конечно, — начал он, выпуская густой дым. — Напишу про слепых землемеров. Но пока до Иркутска доберутся, пока ответ придет… это месяц, а то и два. Сеять-то сейчас надобно. Да и не прокормим мы их в остроге.

— Выгнать их на другой участок? — предложил Терентьев, прижимая ко лбу мокрую тряпку. — Ниже по течению полно места. Дать им земли у подножия сопок, там и гнуса поменьше, и местные беспокоить не станут.

— Не все так просто, Иван, — покачал головой Гаврила Семенович. — Крестьянин упертый. Ему в бумаге с гербом нарисовано «селиться на стрелке рек», он там и будет селиться. Для него бумажка с подписью главнее любой стрелы в заднице. Силой их погоним и разговоры пойдут, что казаки лучшие государевы земли себе взяли.

— Местные просто так не уступят, — вставил я. — Они там сэвэны от века ставили. Таких делов поселенцы натворили…

Травин тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Митя. Зиму мы пережили, потому что ты с этими их старейшинами, с духами этими… общий язык нашел. И сейчас очень нужна твоя дипломатия.

— Вы предлагаете мне с ними договориться?

— Приказываю, — Травин вперил в меня тяжелый взгляд. — Бери Дянгу, бери кого хочешь. Узнай, кто именно на крестьян пошел. Орочи это одно, хуже, если гольды или манегиры. Извинись за наших, золота предложи. Но сделай так, чтобы нашим пахать разрешили, чтобы крови больше не было.

Я кивнул. Задача была невыполнимой, но выбора не оставалось.

Через час я в чистой рубахе стоял у ворот. Со мной был верный Гришка, чью раненую руку заново перебинтовали, старый следопыт Дянгу и Умка. Барса пришлось запереть в землянке. Пугать Амбой разозленных защитников рощи было бы верхом глупости.