Мы спустились к реке плотным, бесшумным строем. У берега, нелепо освещенная тусклым светом масляного фонаря на мачте, покачивалась широкая плоскодонная баржа Саввы Силыча. На палубе маячили две темные фигуры вооруженных охранников. Внутри надстройки дощаника горел свет, купчина явно не спал, ожидая возвращения своих подручных с вестями о пожаре и панике.

— Оцепить берег. В воду никому не прыгать, — шёпотом скомандовал Травин.

Гришка и Федька с группой иркутян тенью скользнули влево по подсохшему илу, перекрывая возможный путь отхода вниз по течению. Гаврила Семёнович с остальными занял позицию за штабелями дров на самой пристани.

Травин и я с пятью казаками открыто, громко чеканя каждый шаг по мокрым доскам причала, вышли вперёд.

Охранники на барже дернулись, вскидывая гладкоствольные двустволки.

— Стой! Купеческое судно! Ходу нет! — хрипло крикнул один из них, клацая курком.

— Именем Закона! Я, военный начальник Усть-Зейского поста, приказываю сдать оружие и допустить досмотр судна по факту подозрения в умышленном поджоге государева имущества! — голос Травина разрезал сырой ночной воздух, как удар кнута.

Дверь надстройки распахнулась. На палубу, кутаясь в богатый медвежий тулуп поверх ночной рубахи, вывалился сам Савва Силыч. Лицо иркутского дельца, одутловатое, с редкой бороденкой, было красным от возмущения.

— Какой закон⁈ Какое государево имущество⁈ Вы, вояки мокрозадые, страх потеряли⁈ У меня бумага от самого генерал-губернатора Муравьёва! Я вольный коммерсант! Охрана, стреляй, если эта сволота на доски сунется! Я вас всех под трибунал отдам, вас на каторге сгноят за порчу частного капитала! — провизжал он, потрясая кулаком в воздухе.

Травин даже не остановился. Он не стал обнажать шашку. Сотник просто выхватил из-за пояса свой огромный гладкоствольный пистолет и, не целясь, выстрелил прямо в масляный фонарь, висевший над головой купца.

Стекло брызнуло во все стороны. Фонарь погас, залив палубу горящими каплями масла. Охранники инстинктивно пригнулись, закрывая головы руками от летящих осколков.

В ту же секунду Гаврила Семёнович и огромный Федя, не дожидаясь приглашения, одним хищным прыжком перемахнули с причала на баржу. Тяжелые казачьи сапоги гулко ударили по доскам. Федя с размаху опустил тяжелый приклад штуцера прямо в челюсть ближайшему охраннику, вырубив того на месте. Урядник просто пнул второго под колено, сбил с ног и заломил правую руку за спину так, что затрещали суставы.

Все было кончено за десять секунд. Купец, внезапно оказавшийся в кромешной темноте, окруженный угрюмыми людьми с примкнутыми к ружьям штыками, резко перестал визжать. Горло перехватило.