Человек завопил от первобытного ужаса, отбиваясь кулаками, но Барс не разжимал челюстей, намертво придавив его к грязной земле и глухо урча прямо ему в лицо.

Лагерь мгновенно проснулся. Со стороны казармы послышались гортанные крики, топот множества сапог и звяканье затворов.

Первым во двор влетел Гришка, на ходу застегивая портки и сжимая в здоровой руке оголенную шашку. За ним, отталкивая заспанного часового и тяжело опираясь на свою палку, выскочил бледный сотник Травин.

— Огонь не открывать! Взять живыми! — рявкнул сотник, мгновенно оценив картину: я стою с револьвером над скрючившимся поджигателем с перебитой рукой, Барс рвет сукно на втором, а третий, зажимая посеченное щепками лицо, затравленно озирается под прицелом подбегающих казачьих штуцеров.

Через минуту все трое лежали лицом в грязи, туго связанные сыромятными ремнями. Воздух густо пах пролитым ханшином и оружейной гарью. Умка, выскочившая на крыльцо в одной накидке, с трудом оттащила рычащего тигренка за шкирку от обмякшего бандита.

— Кто такие? — Травин подошел к лежащим вплотную, тяжело переводя дух. Он пнул сапогом один из брошенных бурдюков, откуда все еще тонкой струйкой вытекал вонючий ханшин.

— Это верные людишки купца Саввы Силыча, Михаил Глебович. Пришли пустить мне красного петуха. Видимо, мои пельмени наносят слишком серьезный экономический урон их торговле. А заодно могли спалить половину острога, ветер-то как раз в сторону порохового склада дует. Разве это не преступление, за которое можно судить без оглядки на «свободную торговлю»? — спокойно ответил я, пряча револьвер за кушак.

Травин посмотрел на лужу горючего у самой бревенчатой стены моей кухни. Его лицо потемнело от первобытной ярости. Любое другое преступление, драку или пьяный дебош он мог бы сцепить зубы и списать. Но попытка ночного поджога деревянной крепости, набитой казенным порохом, это был уже не коммерческий спор. Это диверсия.

Сотник медленно, процедив слова сквозь плотно сжатые челюсти, повернулся к уряднику.

— Гаврила Семёнович. Бери два десятка лучших людей. Оружие к бою. Надеть парадные фуражки.

Урядник кровожадно оскалился в свете факелов.

— Идём брать баржу, ваше благородие?

— Мы идем восстанавливать закон на территории Его Императорского Величества. А если сей «вольный купец» окажет вооруженное сопротивление при задержании поджигателей… мы имеем полное право применить силу, — ответил Травин.

Я засунул поварскую скалку за пояс рядом с револьвером. Дипломатия и кулинарная конкуренция на Амуре закончились. Началось чистое правосудие примкнувшего штыка.