Камчатские матросы и солдаты, несколько месяцев питавшиеся полупустой болтушкой, готовы были есть по несколько котелков этого «черного кулеша», если бы им позволили. Здоровая еда оживляла лучше любых речей и приказов. Уже на следующий день солдаты перестали шататься, в их мышцы вернулась сила, а из глаз ушла обреченность.

Гришка и ребята все это время рыли окопы. На узкой косе перешейка у подножия сопки они вгрызались кирками в каменистую землю, выстраивая редуты. Максутов, не заботясь о чистоте офицерского мундира, работал наравне с остальными. В эти дни не было чинов, были только живые люди, готовые биться до смерти.

Уже закончив кашеварить и немного отдохнув, я сидел на песке за бруствером той самой 3-й батареи и чистил свой Энфилд. Рядом спал Федор, положив голову на мешок с картечью. Лейтенант Максутов с подзорной трубой вглядывался в океанский туман. Слишком тихо, и от того тревожно.

Вдруг с Маячного мыса донесся один единственный пушечный выстрел, условный сигнал дозорных. А затем на мачте «Авроры» зажгли сигнальный огонь. Началось.

Лейтенант Максутов опустил трубу. Его движения стали рваными, зрачки сузились.

— Господь Всемогущий… — прошептал Гаврила Семенович, привставая над бруствером.

На горизонте, отрезая любую возможность выхода в океан, шла непобедимая стена.

Один за другим из тумана выступали корабли. Огромный 52-пушечный британский фрегат «Президент» (флагман Прайса), тяжелый французский фрегат «Форт» (флагман де Пуанта), пароход «Виридокс», корветы и бриги. Шесть океанских монстров, чьи борта ощетинились сотнями орудий, шли прямо на нас под развернутыми флагами в боевом порядке.

Против этой армады у нас было семь спешно окопанных земляных батарей, деревянные борта «Авроры» и пострадавшая «Двина», да гарнизон, где охотников и мастеровых было больше, чем профессиональных солдат.

Флагман адмирала Прайса издевательски лег в дрейф. На мачту взобрался сигнальный флажок, а следом борт фрегата выбросил облачко белого дыма. Спустя несколько секунд до нас дошел грохот, недолетное ядро подняло гейзер воды в сотне саженей от нашего перешейка.

— Батарея! К бою! Фитили зажечь! Штуцерным рассыпаться по склону! Ни шагу назад, братцы! За нами Россия! — Звенящим голосом закричал лейтенант Максутов, поднимая руку.

Защита Петропавловска, самая невероятная и героическая страница Крымской войны на Тихом океане, началась. И я, крепко сжимая британскую винтовку и чувствуя плечо Гришки справа, понимал, что сегодня на этом сером песке мы либо выстоим против элиты из элит, либо поляжем здесь все до единого.