Затихшая было Мэйлинь кивнула и злобно стрельнула глазами в мою сторону.

Орк опустил её ногами на ковёр, который укрывал пол в шатре, по-прежнему держа её на вытянутой руке за горло.

Я опять уселся в кресло и на этот раз с особым любопытством оглядел гостью, которая теперь превратилась в пленницу.

— Пожалуй, мне действительно очень повезло, — проговорил я, глядя в горящие красным цветом глаза женщины. — Поймать живым настоящего вампира Санти-Дай — это настоящая удача. Если бы не Мархун, то что бы ты сделала? — обратился я к ней.

Она раскрыла рот и опять показала мне клыки, грозно зашипев.

— Ну, видимо, это должно означать, что ты попыталась бы меня убить? Или выпить? Я бы при этом превратился в одного из вас? Как это работает?

Клыки у неё втянулись в челюсти, а лицо стало приобретать более живой оттенок. Личина медленно возвращалась на место. Похоже, она на какое-то время смирилась с неизбежным.

— Высшим тебе не стать, — наконец проговорила она вполне нормальным голосом. — После укуса высшего ты мог бы превратиться в низшего, если бы я позволила.

— А ты бы позволила? Или всё-таки убила бы?

— Зачем мне тебя убивать? — усмехнулась она. — Ты сделал всё так, как было предсказано многие столетия назад. И, превратив тебя в низшего, я бы просто выполнила то, что суждено Предначертанному.

— Вот оно как? Предначертанный? Так вы меня называете? И что же там нагадали вам в древности?

Она попыталась скосить глаза на орка, но тот крепко держал её за горло, не давая расслабиться. Кровь орка стекала по расцарапанной когтями вампирши руке, но он даже вида не показывал, что ему больно.

Молчание как-то затянулось. Я вздохнул и полез за пояс, доставая кинжал из звёздной стали. Рунгвар Заика когда-то сделал мне ещё один подарок в виде этого сая. Форму трезубца он взял у «теней», но выковал сам. Похоже, как раз для такого случая.

Проверять на вампирше древнее искусство орков по получению информации из пленника путём точечных манипуляций с их телом я не стал. Просто медленно подошёл к Мэйлинь и приставил кончик сая к её щеке. Запахло палёным, как будто я приложил к её коже раскалённый прут.

Она заорала, резко дёрнулась в сторону. Личина опять начала сползать с её лица, кожа посерела и сморщилась на месте прикосновения звёздной стали, покрываясь разводами из чёрных сосудов.

— У меня не очень много времени, — тихо проговорил я. — А вопросов много. Ты будешь отвечать, или мне надо сказать Мархуну порезать тебя этим кинжалом на тонкие лоскуты?

— Я буду отвечать! — прохрипела она, дёргаясь в сторону от сая и с ужасом глядя на его остриё.