Пустыня на подступах к империи показывала свой нрав. Родники, отмеченные на старых картах Ромуэля, пересохли ещё в начале пути от Безымянного озера. Редкие колодцы, что попадались нам, пугали своей глубиной и запахом гнили. Я намеренно ехал в авангарде, чтобы воины видели: император делит с ними все трудности. Мы двигались от рассвета до заката, полагаясь на глаза следопытов и дорожные столбики, которыми был отмечен тракт. Впрочем, во многих местах его занесло песком, и приходилось ориентироваться на знание местности проводниками.

Степняк из синей сотни, ехавший чуть впереди на своём приземистом коньке, вдруг резко вскинул руку и обернулся. Его лицо, покрытое слоем белёсой пыли, на мгновение ожило.

— Колодец! — выкрикнул он, указывая на груду камней впереди.

Измученные звери мгновенно отреагировали на возглас. Кони заржали, а варги потянули ноздрями воздух, надеясь уловить запахи. Одинокое углубление в земле, обложенное серым камнем, казалось сейчас самым желанным местом во всём мире. Рядом сиротливо торчали два покосившихся столба — всё, что осталось от древнего подъёмника.

Мы спешились. Тяжело ступая по песку, люди подвели животных. Варги первыми ткнулись мордами к камням, фыркая и пытаясь дотянуться до влаги, но вода стояла слишком глубоко. Пока воины сдерживали рвущихся зверей, я обошёл колодец по кругу. Следы на каменистой почве были кем-то тщательно заметены, но в тени валунов я заметил отчётливые вмятины.

Следопыт присел рядом, смахивая пальцами верхний слой песка.

— Не караван, Повелитель, — его голос прозвучал тихо и сухо. — Дайцинцы. Стояли здесь пару дней назад. Судя по глубине следа, гружены были изрядно.

Напряжение повисло в знойном воздухе. Враг был не просто близко — он шёл прямо перед нами.

— Рилдар! Достань верёвку, — распорядился я.

Эльф, сидевший на статном жеребце, кивнул одному из воинов своей полутысячи. Тот мигом вытащил складное тряпичное ведро. Мы привязали его к длинному канату и осторожно опустили вниз. Глухой, тяжёлый всплеск отозвался из глубины. Когда ведро вытянули на свет, я нахмурился. Вода была мутной, со странными сероватыми вкраплениями, которые не спешили оседать на дно.

— Подведите коня, — велел я. — Пусть попробует первым. Животные чуют отраву лучше нас.

Один из всадников подвёл своего заводного гнедого. Конь, тяжело дыша, потянулся к воде, но тут же резко отпрянул. Он дёрнул головой, раздувая ноздри, и попятился, испуганно прядая ушами. Его подвели ещё раз. Пока мы столпились вокруг коня, наблюдая за тем, как он нюхает воду, возле колодца началась какая-то суета.