* * * * * *

Я медленно вёл своей трубой вдоль строя противника. Ли был прав. Первые ряды — это хаос из рваных одежд и плетёных тростниковых шляп. Ополченцы. Вчерашние пахари, вооружённые теми самыми простыми луками. На них не было доспехов, лишь у немногих тускло поблёскивали старые наручи или помятые шлемы, доставшиеся от дедов. Но за их спинами, сверкая под светом Стяга безупречным ламелляром, таилась настоящая угроза.

— Около десяти тысяч легионеров, — прошептал я. — Они стоят позади ополченцев, чтобы не дать им никуда сбежать?

— Так и есть, — подтвердил Ли. — Либо эти крестьяне завалят нас стрелами и своими телами, либо легионеры насадят их на копья при попытке отступить. Это обычный способ воевать для Дайцина, мой император. Жестоко, экономно и крайне эффективно.

К воротам Тянь-Ли выехал одинокий всадник — разодетый и напыщенный чиновник в высокой шляпе с колокольчиками. Парламентёр. Мы спустились к надвратной башне, чтобы выслушать его на общем. Переговоры были короткими. Сдаваться мы не собирались, и посланник, выслушав мой отказ, лишь криво усмехнулся.

— Тогда готовьтесь к смерти, — бросил он, разворачивая коня. — Да покарает вас Единый и гнев Сына Неба.

Когда он скрылся в рядах войска противника, я посмотрел на своих командиров. Бардум и Рилдар уже проверяли подпруги. Последние несколько дней мы потратили на то, чтобы хоть как-то научить коней и варгов двигаться по этой трясине. Это была мука. Ко мне наконец-то пришло понимание того, почему здесь существует негласное табу на верховую езду. Если конь с седоком замирал в этом болоте дольше, чем на минуту, они начинали медленно, но верно уходить в чавкающее месиво.

— Никаких остановок, — напомнил я Рилдару. — Встанете — утонете. Движение — это жизнь. В буквальном смысле.

Две полутысячи вытекли из ворот, расходясь в разные стороны. Они тут же рассыпались, начиная свою пляску. Две карусели закрутились на максимальной дистанции от рядов имперского ополчения, охватывая войско дайцинцев с обеих сторон. Обстрел начался незамедлительно, но ответ империи заставил меня вздрогнуть.

Ливень из коротких стрел ополченцев перекрыл небо. Эти простенькие луки Дайцин действительно били хуже эльфийских, но дальше степных. Я видел, как несколько десятков наших всадников пошатнулись. Небо почернело, потом ещё раз и ещё раз.

— Проклятье! — Бардум, вернувшийся к воротам за новой порцией приказов, сплюнул. — Мой император, они достают нас. У парней накидки все в дырах, как решето.

— Почему не стреляют требушеты? — рявкнул я, глядя на расчёты у настенных орудий.