— Зайдите через три дня, — ответил Крокс. — И принесите список всех участников с указанием их вкладов в общее дело.

Возвращаясь от ростовщика, я чувствовала необычайное воодушевление. Дела действительно шли в гору. Партнёрство с рыбаками обещало стабильные поставки и поддержку, которая была так необходима в противостоянии с Родериком и олдерменом.

Но увы жизнь редко даёт нам долго наслаждаться успехом без новых испытаний. И моё испытание ждало у дверей лавки, элегантно опираясь на трость с серебряным набалдашником.

— Лесса! — воскликнул молодой мужчина, делая шаг мне навстречу. — Наконец-то я тебя застал!

Я замерла, не зная, как реагировать. Высокий, хорошо сложённый блондин с ухоженной бородкой и в дорогом костюме был мне совершенно незнаком. Но что-то в глубине сознания — осколок памяти настоящей Лессы — отозвалось болезненной пульсацией.

Тобиас.

— Тобиас? — неуверенно произнесла я, и по его просиявшему лицу поняла, что не ошиблась.

— Ты помнишь меня! — обрадовался он. — А я боялся, что после твоей… болезни ты про меня совсем забыла.

Болезнь. Так вот как в городе называли её попытку самоубийства — болезнью. Что ж, это было даже тактично.

— Я… многое помню, — уклончиво ответила я, открывая дверь лавки. — Ты хотел меня видеть?

— Конечно хотел! — воскликнул он, следуя за мной внутрь. — Я только вчера вернулся из столицы и сразу услышал о твоих… переменах. О лавке, о новых деликатесах. Весь город только об этом и говорит!

Эмма, увидев вошедшего, вздрогнула и как-то сразу напряглась. Её реакция не укрылась от меня — ещё один намёк на то, что с этим Тобиасом не всё так просто.

— Эмма, пожалуйста, принеси нам чаю, — попросила я, указывая Тобиасу на небольшой столик в углу лавки, где мы иногда обедали. — У нас, видимо, будет важный разговор.

— Да, госпожа, — поджав губы, ответила старушка и удалилась на кухню, не скрывая своего неодобрения.

Мы сели, и Тобиас тут же взял мои руки в свои:

— Лесса, ты выглядишь… иначе. Но всё такой же красивой! Даже красивее, чем я помнил.

Я осторожно высвободила руки. Память Лессы пульсировала, выталкивая на поверхность обрывки воспоминаний — летние прогулки по берегу, поцелуи под луной, обещания вечной любви… и потом боль, отчаяние, предательство.

— Что ты делал в столице, Тобиас? — спросила я, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

— О, это длинная история, — он небрежно махнул рукой. — Дела отца, наследство, бумаги… Ничего интересного. Но я хотел бы услышать твою историю. Говорят, ты полностью преобразила отцовскую лавку?

— Не то чтобы полностью, — осторожно ответила я. — Просто нашла новый подход к делу.