'Дорогой Харлон, должен сообщить тебе, что мои подозрения подтвердились. Морган действительно сотрудничает с контрабандистами из Южных островов. Товары поступают через порт Дримхейвен, затем перегружаются на малые суда и доставляются в укромную бухту в трёх милях к югу от Мареля. Там их встречают люди Моргана, среди которых, я почти уверен, есть и молодой Вейн.
Я собрал достаточно доказательств, чтобы представить дело королевским таможенникам, но нам нужно действовать осторожно. Морган имеет связи при дворе, и если он узнает о нашем расследовании раньше времени, мы оба можем серьёзно пострадать.
Встретимся, как договаривались, через неделю в таверне «Морской конёк» в Дримхейвене. Никому не говори о нашей переписке, особенно своей дочери. Чем меньше она знает, тем безопаснее для неё.
Твой друг, Джеремайя'.
Я перечитала письмо дважды, не веря своим глазам. Олдермен Морган — контрабандист? И Тобиас Вейн каким-то образом замешан в этом? Это объясняло бы многое — почему Харлон так настойчиво предостерегал дочь от связи с Тобиасом, почему между ним и олдерменом возник конфликт, почему дела лавки так резко пошли под откос после ссоры с Морганом.
Но что случилось с этим Джеремайей и его доказательствами? Удалось ли Харлону встретиться с ним перед смертью? И если доказательства существуют, где они сейчас?
Внезапно я осознала, что держу в руках взрывоопасную информацию. Если Морган узнает, что мне известно о его тёмных делах, он не остановится ни перед чем, чтобы заставить меня молчать. А если замешан ещё и Тобиас…
Я аккуратно сложила письмо и спрятала его вместе с дневником Лессы в потайной карман моего платья. Нужно было тщательно всё обдумать, прежде чем решать, что делать с этой информацией.
Глава 12
Весна в Мареле всегда была переменчивой — солнечные дни внезапно сменялись проливными дождями, а тёплые ветры уступали место холодным порывам с моря. Но в этом году капризы природы превзошли себя. В последнюю неделю апреля на город обрушился шторм невиданной силы.
Я проснулась от оглушительного грохота. Ставни на окнах дребезжали, пытаясь сорваться с петель, а крыша стонала под напором ветра и ливня. Наскоро одевшись, я выглянула в окно и ахнула от открывшегося зрелища. Улицы превратились в стремительные потоки воды, унося мусор, обломки досок и черепицу, сорванную с крыш. Небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи, придавая миру зловещий сумрачный оттенок даже в утренние часы.
Спустившись вниз, я обнаружила, что вода просачивается под дверь лавки, образуя лужу у порога.
— Эмма! — позвала я. — Неси тряпки и ведра! Нас заливает!