Я поднялась, пряча ключ и мешочек во внутренний карман плаща: — Спасибо, что рискнули ради правды.
— Я делаю это не только ради правды, — мрачно ответил Роланд. — Но и ради мести. Джеремайя был мне как брат. — Он помолчал и добавил: — Если со мной что-то случится, передайте эти вещи непосредственно капитану королевской таможни Дримхейвена, Лоуренсу Форду. Он знает об этом деле и доведёт его до конца.
С этими словами он задул светильник, и мы расстались — он направился вдоль берега к южным воротам города, а я — обратно к своей лавке окольными путями.
Глава 15
По дороге я обдумывала всё услышанное. Итак, олдермен Морган действительно виновен в смерти отца Лессы. И, возможно, косвенно — в её попытке самоубийства. Он разрушил жизни двух людей, и кто знает, скольких ещё. А Тобиас… Тобиас был его сообщником, прекрасно зная о грязных делах своего покровителя. Это объясняло его нежелание жениться на Лессе, когда дела её отца пошатнулись. Он боялся, что связь с семьёй, которую Морган считал угрозой, навредит и ему самому.
К рассвету я вернулась в лавку, осторожно пробравшись через чёрный ход, чтобы не разбудить Эмму. Но к моему удивлению, старушка уже не спала — сидела на кухне с чашкой травяного чая, словно ждала меня.
— Где вы были, госпожа? — спросила она без упрёка, но с явным беспокойством в голосе. — Я проснулась среди ночи от шума и обнаружила, что ваша постель пуста.
Я заколебалась. Рассказать Эмме правду? Или придумать правдоподобную ложь? После минутного размышления я решила, что ложь только усложнит ситуацию, а Эмма заслуживает доверия.
— У меня была важная встреча, — призналась я, присаживаясь рядом с ней. — С человеком, который знает правду о смерти моего отца.
— О смерти господина Харлона? Но он умер от лихорадки… или нет?
— Боюсь, что нет, — тихо сказала я. — Его отравили. Как и его друга-таможенника, который расследовал контрабанду олдермена Моргана.
— Святые небеса! — прошептала Эмма, крестясь. — Вы в это верите, госпожа?
— У меня есть доказательства, — кивнула я. — Точнее, скоро будут. Но об этом нельзя никому говорить, Эмма. Никому! Даже Мирте, даже… даже Марку. Это слишком опасно.
Эмма молча кивнула, её морщинистое лицо было серьёзным и собранным:
— Я никому не скажу, госпожа. Но вы… вы должны быть очень осторожны. Если олдермен способен на такое…
— Я буду осторожна, — заверила я её. — И скоро весь город узнает правду.
Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Днём я работала в лавке, обслуживая покупателей и готовя новые блюда, словно ничего не происходило. Но в каждом незнакомце, заходившем в лавку, мне мерещился шпион олдермена, а в каждом неожиданном шуме — признак опасности.