Капитан не остался в долгу, и тоже сказанул шефу «пару ласковых».

В общем, поговорили, блин!..

Из Москвы уехали на следующий день. Вакулов немного дёргался по поводу возможных проверок на дорогах, но Симон его успокоил, сообщив, что уж с кем с кем, а с доблестными работниками дорожной инспекции договориться всегда можно. Во-первых, у него имелась действительно серьёзная бумага, завизированная в ФСБ, о запрете досмотра его автомобиля, как транспорта, использующегося для перевозки секретных материалов Гильдии. Иван понимающе кивнул: это действительно было большим подспорьем. Ну, а во-вторых, — в этом месте рассказа чародей хищно улыбнулся — где-где, а на междугородней трассе гораздо проще избавиться от нежелательного свидетеля. Вакулов запротестовал было, заявив, что ни к чему устраивать шлейф из трупов в самом начале операции, но Симон в ответ скроил невинную физиономию и нахально ответил, что Иван его неправильно понял, а он на самом деле говорил о банальной взятке. Правда, глаза у него при этом остались неприятно-холодными.

К счастью, до крайностей дело не дошло. Дорога оказалась скучной и несколько утомительной. Изредка останавливались и выходили «прогуляться» до ближайших кустиков, перекурить на воздухе, съесть дежурный бутерброд с чаем из термоса. Время от времени — меняли друг друга за рулём. Словом, тишь да гладь, божья благодать! Ну, прямо компания закадычных друзей, «дикарями» отправившихся на отдых к морю.

Под вечер, на очередной стоянке, Иван отошёл за деревья придорожной лесопосадки и кольнул себе «якоря». Привалившись спиной к высоченной акации, он стоял, ожидая пока спадёт лёгкая пелена эйфории, привычная спутница препарата, и бездумно смотрел в темнеющее небо, на котором уже можно было рассмотреть первые звёзды.

Внезапно рядом раздался хруст ломающейся ветки. Вакулов насторожился. Похоже, кто-то из его спутников шёл к нему, вернее — за ним. Иван насупился, взвесив на руке верный «смерш»[2], который он машинально достал из поясных ножен, и пошёл на звук с твёрдым желанием высказать пару нелицеприятных слов тому, кто в очередной раз решил полюбопытствовать на действие «якоря».

Но на небольшой прогалине он неожиданно застал совсем иную картину. Маргоша стояла на коленях, лицом в ту сторону, откуда они приехали, и сосредоточенно вычерчивала небольшой стеклянной палочкой, переливающейся разноцветными искорками, на расчищенном от травы и листьев участке земли, какую-то фигуру. Приглядевшись, капитан узнал многолучевую звезду, похожую очертаниями на звёзды наградных орденов царского времени. Самое интересное, что это был уже не первый рисунок — рядом красовались ещё два таких же, но они выглядели вполне законченными, и их линии потихоньку наливались мягким изумрудным свечением.