— Слышь, паскуда, — заорал, уже не скрываясь, Вакулов, — ты кто есть, и что тебе нужно⁈

Тишина. Иван мог бы поклясться, что в квартире никого нет, кроме него самого. Но ведь смеялся-то явно не он — тогда кто?

Негромкий скрип. Капитан насторожился. Вот опять! Тонкий и противный, словно гвоздём водят по стеклу — Ивана аж передёрнуло.

Ладно, посмотрим, кто это там играется! Капитан постарался быстро, насколько это возможно в положении передвигающегося на четвереньках человека, добраться до двери, ведущей в коридор. Она была чуть приоткрыта и тоненький лучик — нет, не света, а полумрака, но полумрака в котором можно было что-нибудь рассмотреть, — пробивался через эту щель.

Вакулов осторожно выглянул. В коридоре было пусто. А это ещё что за хренотень? Входная дверь была распахнута настежь и слегка покачивалась, издавая тот самый противный скрип. В тамбуре перед квартирой было темно, фонарь над распределительным щитком не горел. Чуть дальше угадывалась дверь, ведущая к лифту — она тоже было открыта. Рассмотреть площадку за ней уже было невозможно.

Иван тихо ошалел. Выходило, что кто-то или что-то преспокойно проникло в квартиру, миновав все замки и сторожевые заклинания, а он даже и не почуял это? И сейчас этот неведомый пришелец находился где-то рядом⁈ Капитан почувствовал себя неуютно. Давно позабытые детские страхи внезапно ожили в его сознании, пригвождая к полу и парализуя волю. Горячая волна пробежала по спине. Он хотел закричать, но горло пересохло и издавало только какой-то невнятный хрип. Тело словно налилось свинцом и стало чужим и непослушным. Иван не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он был абсолютно беспомощен, открыт для любых опасностей и совершенно беззащитен перед ними!

Вдруг сам по себе щёлкнул выключатель и в узкой полоске света Иван увидел, как из-под двери в ванную полилась вода. Она устремилась по полу весело журчащими ручейками во все стороны. Остановившимся взглядом Иван наблюдал за тем, как они бегут к нему, словно резвые змейки. Сходство усиливалось ещё и тем, что струйки переливались разноцветными искорками, похожими на чешуйки.

Иван с обречённостью понял, что погиб — это ведь и взаправду были змеи! И явно не какие-нибудь безобидные ужики, а опасные, ядовитые гадины! Однажды он уже был в подобном положении, когда летом, в деревне, наткнулся на греющуюся на солнышке гадюку, а убежать не мог, потому что накануне прыгал с пацанами с дерева и сильно ушиб ногу и теперь едва ковылял. Было ему тогда года четыре, но вот то чувство полной беспомощности и ненавидящий злобный взгляд шипящей твари остался в его памяти на всю жизнь. Просто раньше оно дремало где-то далеко-далеко и ничем не напоминало о себе, а сейчас вынырнуло откуда-то из глубин сознания и предстало перед Иваном во всей красе, сминая и разнося в клочья его волю.