Когда первая из змеек достигла его рук, Вакулов всё-таки закричал. И это, как ни странно, позволило сбросить ту пелену, что опутывала его сознание.

Вода! Это всё же была обычная вода! Прохладная, живительная влага проясняла голову и Вакулов, стоя на коленях, черпал её ладонями, сложенными в ковшик, и с удовольствием плескал себе на лицо. Пить отчего-то не хотелось, хотя горло по-прежнему было пересохшим.

И снова тот же смех! Но сейчас Иван смог уловить, откуда он идёт. Он мог поклясться, что неведомый «кто-то» засел в ванной. Что ж, сейчас мы посмотрим, кто это тут резвится!

Вакулов поднялся во весь рост, запоздало вспомнив о перепадах давления, но в коридоре с этим всё было в порядке, и он двинулся вперёд, шлёпая по воде.

Капитан рывком дёрнул дверь, разозлённый на всё — на себя, на детские страхи, на незнакомца, — и замер, поражённый открывшейся ему картиной. Давешний клоун лежал в ванной, а через края бодро лилась странно-тёмная вода. Иван в первую секунду не понял, в чём дело, а когда сообразил, отшатнулся к стене — это была кровь. Полная ванна крови! Но ведь этого не могло быть — в человеке всего каких-то пять с половиной литров крови — разве могут они заполнить такой большой объём? Или она просто перемешалась с обычной водой? Да, так, наверное, и есть, но что здесь происходит? Неужто клоун забрался к нему домой, чтобы вскрыть себе вены в чужой ванной комнате? А почему закрыт кран? И кто, мать его, тогда смеялся⁈

Вакулов, преодолевая отвращение, приблизился к телу клоуна. Над водой торчала, словно поплавок, голова в намокшем рыжем парике. Его спутанные пряди закрывали лицо человека, но капитан всё равно видел размазанный грим, кляксы краски вокруг закрытых глаз, бесформенное пятно на месте рта, съёжившийся шарик на резинке, сползший с носа на щёку…

— Эй, ты живой? — неуверенно спросил зачем-то Иван. Дотрагиваться до тела и проверять пульс ему не хотелось.

— Я-то жив, а ты? — шевельнулись вдруг бесформенные губы. Вакулов снова отскочил назад. Клоун медленно приподнялся, повозился пару секунд, устраиваясь поудобнее, и сел, ухватившись руками за бортик. Вода полилась сильнее, а Иван с ужасом уставился на иссечённые вены на его запястьях, из которых сочилась кровь.

— Ты что же это, а? — бессмысленно спросил Иван, таращась на самоубийцу. — Ты ведь истечёшь сейчас весь, тебе ж хоть жгут наложить надо!

— Вот ещё! — фыркнул клоун. — Любите вы на всякую чушь реагировать! Лучше бы о себе подумал — ты что ж это с собой сотворил, а? Зачем настройку сбил, дурень? Неужели не понимаешь, что всё вразнос могло пойти? Хорошо ещё, что успел «якорь» принять, а то… Думать же надо — как бы ты без подключения через Барьер пошёл бы — даже пепла бы не осталось! Твои-то вон, кукловоды-чароводы, побоялись сами лезть, потому как знают, что к чему, а тебя, дурачка, под винты бросили не задумываясь. Хотя, может, и они не в курсе были, что тот обряд, — клоун поднял правую руку вверх и потряс ею в воздухе — кровавые брызги полетели и на кафель стены, и на Ивана, — может в конфликт с информационной средой войти. Правда, — он опустил руку и задумчиво уставился на кончик собственного носа, отчего выражение его лица приобрело комический вид, — канал я успел снова на тебя замкнуть, но всё равно, — клоун зло ощерился, — больше с кровушкой не играйся — ни со своей, ни с чужой, понял⁈ Я тебе не нянька, чтоб такого здорового лба постоянно за ручку водить и из дерьма вытаскивать — в следующий раз просто доступ закрою и забуду, как тебя звали! В общем, считай, что я тебя предупредил! — Клоун погрозил Ивану пальцем и снова улёгся в ванну, но на этот раз его голова ушла под воду. Вакулов бросился к нему, чтобы вытащить и заставить объясниться, но…