Игорь, ошарашенный таким диким и несправедливым обвинением, даже не нашёлся, что ответить. В поисках поддержки он вновь перевёл взгляд на Ольгу. Трунова, отчётливо стуча зубами, остановившимися глазами смотрела на старика, воинственно потрясавшего сухонькими кулачками,. Всё её тело сотрясала крупная дрожь, словно она находилась не в комфортабельном салоне дорогого автомобиля с новейшей системой климат-контроля, а на вершине Эвереста. И, что характерно, в своём нынешнем легкомысленном наряде.

— А ну тихо, дед! — буквально рявкнул выведенный из себя всеми этими непонятками маг. — Иди отсюда, без тебя разберёмся. Вали давай, кому говорю⁈ Не доводи до греха, не посмотрю ведь, что из тебя песок сыплется.

— Ах ты!.. Ах ты!.. — Кирилл Авдеевич стремительно побагровел. — Ну гляди, вот приедет Сергей Юрьевич, я к нему обязательно загляну и побеседую о том, что ты здесь в его отсутствие вытворяешь! — Художник ожёг Игоря возмущенным взглядом и пошагал к своему мольберту. Лобань несколько секунд побуравил глазами его худосочную спину, отчаянно жалея, что не может колдануть что-нибудь эдакое, от чего противный старик забудет об этой встрече раз и навсегда. Что-то такое крутилось в голове, что-то несомненно важное, но мысли то и дело перескакивали с одного на другое и он никак не мог ухватить ту, самую главную, и рассмотреть её как следует.

— Как ты? — Маг ласково и осторожно погладил Ольгу по щеке. Ведьма после ухода Червякова вроде бы успокоилась. По крайней мере, она больше не дрожала и сидела вполне спокойно, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Разве что пальцы по-прежнему крепко вцепились в кожу кресла. Лобань аккуратно, по одному, разжал их. На обивке остались заметные следы и Игорь, совершенно некстати, подумал, что теперь придётся как-то восстанавливать повреждённые места.

—Он … ушёл? — голос девушки был слаб и жалобно дрожал.

— Кто, Авдеич? Да, давно уже. — Лобань никак не мог взять в толк, чем этот невзрачный дедок мог так напугать дипломированную ведьму. А в том, что она была именно напугана — практически до одури, до предынфарктного состояния — у него не осталось больше ни малейшего сомнения.

— Хорошо… Увези меня отсюда… пожалуйста! — Ольгино лицо некрасиво исказилось и она, по-прежнему не открывая глаз, заплакала, тихо всхлипывая и поскуливая, будто обиженный маленький щенок.

Мага передёрнуло, точно он схватился за оголённый провод с пропущенным током — настолько его потрясла эта картина. Видеть всегда такую уверенную в себе, гордую ведьму было откровенно непривычно и оттого ещё более страшно. Хотелось заорать что-нибудь грозное, выскочить из машины наружу, схватиться в жесточайшей, до кровавой пелены в глазах, схватке с тем, кто посмел обидеть его женщину. Разорвать, растоптать, развеять по ветру, чтобы и духу поганого не осталось… или же сдохнуть самому — лишь бы только не видеть больше никогда, как медленно струятся прозрачные капли по её щекам.