Придорожная таверна «Мельник Ив», стояла примерно часах в трёх езды до Марселя. Да, мы наконец-то добрались до порта. Уставшие путники в нашем лице, разжившиеся в горном селении старой телегой с навесом, не понимающие, что им ожидать от будущего, были хмурыми и очень голодными. Они хотели разместиться в комнатах прежде всего и вкусить горячую наваристую, мясную похлёбку с овощами. Блюдо незамысловатое, крестьянское и совсем неизысканное, но наши желудки, уставшие от сухомятки «требовали» нечто этакое.
Путешествие по горным тропам вымотало нас основательно, и прежде чем принять судьбоносное решение, я хотела подумать на сытый желудок, стоит ли нам оставлять Францию. Перемены страшили, а мысль о незнании иных языков, кроме родного, внушала основательное беспокойство.
«— не распознать угрозу, не увидеть за ложью улыбающегося лица приговор, что может быть ужаснее».
Мне было страшно ошибиться вновь.
Оставив всех во дворе таверны, мы с Клэр, и с месье Жереми всё же спустились с лестницы крыльца на видавшие и лучшие времена каменный пол таверны.
И всё же, наверное, это когда-то раньше была мельницей. Вот только река обмелела и её хозяин, достойный во всех отношениях мессир Ив Пьеро решился на новое дело.
В глаза сразу бросились огромные две пивные бочки с кранами у самого низа. Они лёжа были впаяны в торцевую стену и занимали весь её объём. Дерево этих ёмкостей потемнело и набухло, намекая нам, что бочки никогда не пустуют.
«— однако серьёзная заявка, сколько же туда вмещается вина»?
Молоденькая подавальщица с юбкой, подол которой был подоткнут за пояс с целью открыть кружево нижней юбки, ножки в красных чулочках и хорошенькие туфельки с пряжками, оставив хмельных мушкетёров, маленькими шажками, направилась к нам. Блуза на ней была не из дешёвых, чёрная безрукавка с вышивкой была прелестна, а серёжечки…
«— подавальщица ли это, юбочка тёмно-синего сатина уж больно хороша».
Не поняв сразу, что мы совсем не юноши, она стрельнула глазками в направлении Клэр.
С самого начала в душе я надеялась, что в заведении будет пусто. Но игра в кости набирала обороты. Проигравший, по-видимому, мужчина, совсем не стесняясь в выражениях, бранился, что было сил. Кого он только не клял в своих речах.
— Что будет угодно?
Улыбаясь Селин, так она представилась, совершенно не обращая внимания на бурю эмоций за спиной, — готова была проводить нас куда угодно.
— Обед, отдельные четыре комнаты и постой для лошадей на сутки.
Наш месье Жереми был суров. А вернее, очень голоден. Он душою прикипел к малютке Каролин и её братцу Луи. Желая накормить нас с сестрой и детей, мужчина был весьма несговорчив сегодня. Мы же с Клэр молчали, опасаясь выдать голосами свою принадлежность к женскому полу.