Рядом скакал один из испанцев. Он пытался обогнать меня, закрывая своей спиной обзор. А ещё спасая от опасности. Заряжая арбалет, я явно отставала от всех.

«— твою же мать, да что их рапиры»?

«— ближний бой будет позже»!

Меня обогнал наш гвардеец, стрелы летели, попадая в цель. Раня и убивая, расчищая дорогу для всех, кто был позади. Испанцы вступили в ближний бой, давая возможность нашим конюхам защитить дам и детей.

Я же, пролетев на скорости мимо брошенных брёвен и лежащих трупов со стрелами в груди, остановив, развернув и направив Атласа в обратный путь, готовя ещё одну перезарядку, совершенно не понимая в чём дело, вдруг поняла, что не могу поднять своё оружие. Остановившись, неосознанно прижала вдруг ладонь к плечу. А когда отняла её, то увидела влагу на перчатке.

«— да что же это такое, вроде как просто обожгло чем-то, так это был выстрел»?

— Рашель, это кровь?

Вот может Клэр навести ужаса.

— Как быстро ты оказалась рядом, сестрёнка.

Моя улыбка, наверное, была не такой, как всегда. И тихий шёпот бледнеющих губ не обманул. Потому как её глаза… Сказали мне слишком о многом.

— Тихо сестричка. Тихо. Без паники. Клэр!

Тошнота вдруг подкатила и закружила всё вокруг.

Удержалась.

В седле.

— Это мелочи, нужно перевязать. Подай твой шарф.

Атлас встревожено стал кружить на месте.

А её голос был громче сирены скорой помощи.

Мне казалось только благодаря ему шпаги и рапиры вонзались в бандитов с неимоверной яростью…

— О Мадонна, моя Рашель, она истекает кровью! Помогите! Кто-нибудь! Сестра ранена!

А после девушка, соскочив со своего жеребца, вытянув мою ступню из стремени и вставив в неё свою; забрав поводья, оказалась весьма быстро вместе со мной в седле. Она обнимала меня со спины шепча:

— Облокотись на меня, Рашель. Только не теряй сознания. Я не удержу тебя. Месье Тибо! Помогите! Держите Атласа! Это монета вшитая, смотри, она тебя спасла, задержала пулю и совсем погнулась. Но крови всё равно много.

Клэр вытащила монету из дырки в моей одежде и засунула к себе в карман.

— Золото покойного короля Генриха. Спасибо ему. А пуля? Она где?

— Не знаю.

Я благодарила небеса за то, что решила надеть сегодня тёплые мужские штаны и попросила это сделать Клэр.

Дальнейшую суету вокруг себя помнила отрывками.

Сказалось перенапряжение и те эмоции, когда я, уже будто теряя сознание в объятиях сестры, видела, как дядя, подняв на дыбы своего мощного чистокровного верхового, проломил его копытами голову человеку в хороших одеждах, вновь целившегося из мушкета в меня с сестрой.

Всё что было в голове у этого негодяя оказалось в пыли дороги. Тошнота накрыла сознание.