Тело не успело отдохнуть после вчерашней нагрузки. Недовольство ситуацией нарастало. Беспомощность раздражала. Мы не наращивали темп, понимая, что ни я, ни сестра, а тем более женщины и дети, следующие за нами, не готовы к галопу и большим нагрузкам.

В сторону столицы немало выдвинулось людей вслед за нами. Кто-то из них отстал от отряда господ в чёрных одеждах, а кто-то в экипажах, набирая скорость, заставил нас какое-то время глотать пыль.

Шумели голыми ветками вязы. Местами высокая трава на обочинах скрывала неизвестность.

Итак, сутки давно уже перевалили за полдень. По моим подсчётам было примерно часа четыре дня. Мы останавливались на привалы, но стараясь не задерживаться, вновь оказывались в седле, и одинаковый всё это время пейзаж перед глазами притупил то чувство опасности, которое изначально переполняло сознание.

— Вы бледны, герцогиня, осталось совсем немного. В столице наймём для вас с виконтессой паланкины, которые доставит дам под охраной в нужное место.

Голос «подаренного» мне дедом супруга, бывшего, уже не раздражал так. Я будто со стороны наблюдая ситуацию и почему-то настороженно взирала на нечто тёмное впереди. Смутные очертания, будто призрак, медленно ползли над землёй, поднимаясь всё выше. Они были нечеткими, порой растворяясь в воздухе, но каждый раз, когда я пыталась отвести взгляд, нечто заставляло меня снова вернуться к этому странному явлению.

— Там впереди, что это?

Мои обветренные губы шептали, а руки, действуя совершенно по указке другого человека, самостоятельно закрепив на луке почти ковбойского седла поводья, снимали из-за плеча арбалет и стрелы.

— Клэр, спрячься за наши спины. Дон Энрикес, сомкните ряды. Виконтесса должна быть в безопасности.

— Ваша светлость! Остановитесь!

Будто небо вздрогнуло от его голоса и птицы, собиравшие в поле остатки урожая, встрепенулись.

— Это приказ! Дядя! Шевалье! Где ваши арбалеты? Впереди смотрите! Дым. Горит селение. Да разве же это крестьяне? Они не будут жечь дома и поля таких же обездоленных как и они сами. До зимы осталось всего ничего. Это просто бандиты!

Поддав шенкеля Атласу, я перешла в галоп, понимая, что неожиданность, вот наш козырь. Руки заряжали болт.

«— убью любого, кто…».

Дальше уже не владела собой, выплёскивая весь гнев на ситуацию в целом и на то, что пришлось оставить целый мир, созданный с такой любовью, и ехать в неизвестность. А приметив мужиков в одеждах, так мне знакомых по тому побережью; поняв, что они тащат брёвна к дороге, желая перегородить её, выстрелила почти не целясь.

Нужна перезарядка. Одна фигура, застывшая от неожиданности на дороге, возможно, самая крупная, стала заваливаться. Его подельники, не успев что-то понять, получили по такому же подарку в грудь. Дядя и шевалье были в деле.