«— Гретта? Этого не может быть, последствие наркоза должно быть, а ещё эта ваза…».

* * *

— Она подумала, что наша тихоня, баронесса Монгрени — это я и знатно перепугала девушку. Шептала угрозы и шла на неё, зло ощерившись. Вцепилась в запястье. Хорошо рядом были мессир Тибо и тот гвардеец, все величают его Жиль. Нахожу его без возраста и без имени рода. Он будто ветер, сам по себе…

— Клэр, не отвлекайся. Вот можешь ты сразу, в одно мгновение обо всём говорить. Ты согрелась?

— У нас целая ночь впереди, я всё, конечно же, тебе расскажу. Рашель, я согрелась.

Девушка прижалась сильнее, нечаянно задев повязку. Плечо полоснула болью.

— Мадонна. Тихо… Клэр, оно ещё болит.

— Кровь, её аромат я будто слышу его. Рана ещё полностью не зажила. Так вот, они заперли товарку матушки Фабьенн в клеть для сухой снеди. Мне кажется, в ней давно ничего не хранили. Дом поражает тем, как вели в нём хозяйство. Его не вели вовсе, везде мрак, грязь и затхлость. Многие дорогие ткани из-за того, что были не стираны годами, рассыпаются в руках в прах. Насекомых тьма на кухне. Только несколько покоев более-менее чисты, но мы всё исправим.

Я отдала сегодня приказ. Завтра начнут разбирать огромную кровать посреди гостиной. Барон Бенуа Лантье в ней принимал именитых гостей всегда. Это сейчас в «тренде» как ты иногда выражалась. Мадам де Рамбуйе, она маркиза, ввела на это моду. Парадные кровати, вот как о них говорят.

— А что же мадам Сью? Мне неинтересны эти светские истории.

Её дыхание прервалось.

Сестра под одеялом, замерла в напряжении. И я всё поняла. Клэр не могла поступить иначе. Все те унижения на берегу океана, годы жизни в рыбацком посёлке. Эта женщина — Сью, она слишком о многом знала, видела и сама участвовала в издевательствах над девочками. Я не смотрела на лицо сестры, разглядывала вазу на столе, мне кажется, оставшиеся в одиночестве васильки стали оживать, в душе застыло ожидание и надежда.

— Смотри они, будто повеселели. Клэр. Эта лилия, королевская: — она скоро завянет?

— Возможно, завтра утром, Рашель. Посмотрим. А может быть, и вовсе сегодня ночью.

А дальше её тихий голос поведал мне обо всём. Нам было времени мало до утра.

Оказывается, двери старинного особняка де Антрага' не закрывались все эти дни. Вначале они впускали господ мушкетёров короля с представителями полиции. Затем повадились гвардейцы кардинала. Все они допрашивали слуг погибшего барона, нашего дядю и всех, кто был с нами в пути. Эта участь не миновала и представительниц слабого пола.

Господа офицеры не сводили пронзительных глаз с дам, оказывая знаки внимания. Дивясь их хрупкости и совершенной нежности, а ещё небывалой для города скромности. Считая всех нас родственницами, делали предположения. И не только их…