— Наш дядя, барон получил предложение от нескольких семей.

— Предложения? Для чего они?

— О возможностях ухаживать за мадемуазель баронессой Монгрени. Малышка Мари покорила сердце виконта де Этье.

— Она ещё совсем дитя! Ей ещё и четырнадцати нет. Да сколько дней прошло-то? Отчего всё так изменилось? Кто эти все люди?

— Посланники полиции и короля или кардинала. Ещё был нарочный от Её Высочества принцессы Конде. Она просит нанести ей визит, как только закончится наш траур.

— Просит или приказывает?

Сестра с безразличием пожала плечами. Я ожидала другого, ведь она восторженно совсем недавно мечтала написать портрет возлюбленной покойного короля.

— А ещё благородный идальго, де Сандовал, он приезжал, справлялся о твоём состоянии. Несколько раз. Хотел видеть и просить о…

— О чём?

— Сохранить о нём в воспоминаниях самое лучшее.

— Значит, он покинул Париж?

— Думаю, что да.

— Хоть одна новость приятно легла для слуха.

— Но он оставил для тебя сундук, обтянутый кожей, и вот этот ключ от него, я не смотрела, не открывала. Хотела это сделать вместе с тобой Рашель.

* * *

Они меняли всё в доме. Переборов слабость, оказавшись на ногах буквально через два дня, я с удивлением осматривала большую залу на первом этаже и парадную лестницу, уходящую в темноту второго этажа.

Это был заговор всех тех, кто помнил, как было в этом доме до того, как…

Обрывки их воспоминаний блуждали по первому этажу, обвивая меня лёгким туманом чужой ностальгии.

Я видела чертежи и списки, которые рука Клэр, по-видимому, наносила, сравнивая воспоминания шевалье д' Латур и кормилицы Элиз. А ещё верного Тибо и нашего дяди-барона.

— Мы не покинем этот дом, сестра. Мы родились в нём.

— Мне нужно подсчитать все наши финансы, Клэр. Узнать цены на рынках. Понять, что есть в кладовых и сколько времени мы можем продержаться. Нам нужно производство. Кто из прислуги остался в доме?

— Никого. Рашель…

— Здание слишком большое, мы не сможем, как в Руане содержать его в порядке только своими усилиями.

— Это так.

Медленно сестра подошла к высокому окну. Оно заканчивалось совсем низко от пола. Красивый диванчик будто был продолжением узкого подоконника. Не хватало только уютных подушечек и портьер им в тон. Портьер пока вообще нигде не было. Снаружи начало темнеть, и часть огней большого города за рекой один за другим загорались, создавая волшебную картину на фоне закатного неба.

— Этот особняк, что загораживает почти весь вид на реку…

— Раньше его не было, Рашель. Я узнавала, его выстроил кто-то из наших кузенов. Один из бастардов короля Генриха.