Несколько часов бешеной скачки в полном одиночестве, и не владение ситуацией. Я полностью доверилась благородному животному подо мной. Его мощные ноги уверенно прокладывали путь по незнакомой тропе примерно шириной в два лошадиных крупа. Мы очень скоро оказались за городом.

Ветер, рвущийся в лицо, смешивался с запахами хвои и дикой земли. Он развивал мои волосы. Шпильки были утеряны верно в первые мгновения этого безумства. Юбка трещала по швам, старясь прикрыть ноги, которые по привычке разместились по обе стороны мужского седла. Я чувствовала, как адреналин наполняет каждую клетку моего тела, и в этом бешеном ритме находила странное удовольствие.

Не видела преград перед собой. За спиной остался очередной овраг. А вскоре и нескольким всадникам пришлось уступить мне дорогу, и я даже их лиц не разглядела.

Вслед мне нёсся громкий крик. Меня будто спрашивали: — нужна ли мне помощь.

— Сударыня! Будьте осторожны!

«— Да. Мне нужна помощь! Я хочу уехать из этого безумного города, где всё подчинённо воли всего трёх человек. Я хочу покинуть этот мир, эту безумную страну»!

* * *

Светило солнце, обдавая землю тёплом, когда совсем юная всадница на своём могучем скакуне мчалась по узкой дорожке, вьющейся вдоль обрыва. Особо опасные места закрывали густо растущие ели и кустарник. С каждым ритмичным ударом копыт у зрителей захватывало дух. Её волосы развиваются за спиной, словно неведомые существа. Они всполохами стремились за ней, закрывая обзор.

Кто она?

В этот момент мир вокруг перестал существовать — остались только она, её верный конь и стремительный галоп.

Должно было свершиться страшное. Разрывая ткань обыденности, трагедия приносит с собой горький туман с болот, оставляя за собой лишь смятение и боль.

Внезапно под ногами что-то заскользило — камни скатились, и девушка чутко ощутила, как лошадиное тело слегка дёрнулось. Наступила доля секунды, когда всё вокруг замерло, и чей-то крик разорвал тишину, предупреждая о надвигающейся опасности. Конь, почти осознав предстоящую угрозу, замедлил бег, но остановиться уже был не в силах, и вместе с ним девушку отделяло от края обрыва какая-то для секунды.

* * *

Не понимала всего, будто увидела перед собой почти забытое лицо и злые раскосые глаза. Они манили. Предлагая продолжить начатое, кто-то хихикнул в сознании. Покойный мессир Эрнест Дюссо, он вновь смотрел на меня как тогда в коридоре дома, что остался сиротливо стоять в Руане. За его спиной шуршала грязная юбка матушки Фабьенн.

«— я не пройду этот путь заново»!

«— нет»!

«— нужно всё исправить»!