— А водички простой нет? Кислятина.

Тишина.

— Ладно, до дома потерплю.

Сделала шаг, волоча ногу. Прострел от самого копчика до колена подавал сигнал, что пора вызывать скорую помощь. Высокий подошёл ближе и подал мне руку в перчатке, он встревоженно смотрел мне в глаза, будто видя меня насквозь. Казалось, что ему около тридцати лет. Я вовсе не чувствовала угрозы от его присутствия.

— За лёгкое не боитесь? И что испанец приедет? Спасибо.

Я приняла его руку.

— Возьму вашу лошадёнку, она вроде спокойная. Завтра её доставят, куда скажете. Мне необходимо вернуться домой. Сестра и дядя будут переживать.

— Ваш кузен?

— У меня нет больше родственников в Париже, месье. Не пойму о ком речь.

— Который сейчас в Бастилии… он писал вам?

Забрав свою руку из его крупной ладони, я остановилась. Он смотрел не на лицо мне, а на подвеску, сделанную из серёжки моей матери.

— Если спрашиваете, месье, то смотрите в глаза собеседнику, желая получить честный ответ.

Кто-то ахнул за моей спиной. Я приподняла подбородок и заглянула в его тёмные глаза. Он же как ястреб застыл надо мной. Жуткую картину мы представляли вдвоём, наверное.

— Так вот, я не получала каких-либо писем. Ни сейчас, ни в те времена, когда в нищете росла среди отребий на берегу океана в Нормандии. Где были тогда наши с сестрой кузены и прочие родственники? Уж не по их ли решению мы оказались в сточной канаве бытия?

— От кого же тогда…

— От себя. Перебью вас и закончим на этом разговор наконец-то, мне пора. Ведь так сложилось в мире, отчего то, что предают всегда…

— Свои.

Его тихий голос перебил меня, а взгляд не отпускал. Он знал эти слова, он также с огромной болью в душе понимал их смысл. Я попытался отвести взгляд, но он приковывал меня к себе вновь и вновь. У него не было слов, чтобы объяснить, что на его сердце, но молчание было громче любого крика.

Этот миг напоминал танец: напряжённый и полный боли, где даже ветер казалось, наблюдал за тем, что происходит между нами.

— Я позабочусь о вас, мадемуазель.

— Нет. Я сама о себе позабочусь, мне ни к чему услуги незнакомца. Ваш паж поможет мне, если что.

— Я рос с вашими кузенами, у нас были одни учителя и воспитатели.

— Тем более месье! Увы, это не моя история. Я не нуждаюсь в такой родне.

Держась только на одном упрямстве, хромая на одну ногу, я всё же смогла сама дойти до спокойной лошади, стоящей под раскидистым дубом. Она что-то жевала и смотрела на меня очень мудрым взглядом. Не представляя, как мне оказаться в седле, одной рукой взялась за её холку.

Они все смотрели на мою столь жалкую попытку.