«— тот высокий с длинными волосами и бородкой на удлинённом лице, похожий на Дюссо».

«— кто он»?

— Мне не безразлична судьба юной герцогини, барон. Кажется, наши судьбы с ней в чём-то очень схожи. Сироты, жизнь которых зависела только от того, как они смогут дать отпор судьбе, которая ох как не просто обошлась с ними. Как печально осознавать, что девочкам пришлось многое испытать в детстве. Но всё уже позади.

В ответ я слышала только его дыхание совсем рядом со своей головой и стрекот кузнечиков, а ещё шелест листвы над головой и присутствие рядом конного отряда.

Окружающие молчали.

— В будущем мы позаботимся о мадемуазель де Антрага' и её сестре. Сейчас же важно удостовериться в том, что герцогиня не пострадала от падения с лошади. Наш лекарь, возможно, уже ожидает в вашем поместье.

Мне нравился его голос. Так, спокойно говорят люди, уверенные в том, что они всегда правы. Именно в таком ключе, наверное, мне хотелось бы общаться со своим будущем спутником жизни. Но я не видела в этой роли сеньора из Испании. Если бы он тогда не взял золото…

В голове собирались мысли о том, что необходимо приступить к продаже огромного дома с садом.

Обида на сестру испарилась. Ощутив это, я была удивлена. Как же я вспылила, убегая из дома, а сейчас вдруг вспомнился её растерянный взгляд, когда я уходила, внутреннюю борьбу. Она была искренна в том. В тот момент, охваченная гневом, я не смогла увидеть её страдания; удивилась, как сильно её слова задели меня.

Известие о казни совсем неизвестного человека почему-то вывело из равновесия. И ещё эта дикость, а именно необходимость ехать и смотреть, своими глазами это представление. Тошнота подкатила, а перед глазами вдруг встала угодливая улыбка придворного лекаря королевы-матери и его явное восхищение мадемуазель Жоэль. Я видела их наедине в саду и хотела предупредить девушку. О чём?

Теперь, когда могла рассуждать взвешенно, понимала, что, не разобравшись, погорячилась.

«— мы просто притягиваем опасности и совсем ненужные знакомства».

«— кто эти незнакомцы, что приняли участие в моей судьбе, там в лесу, на обрыве»?

От раздумий голова начала стучать невидимыми молоточками и во рту чётко обозначился металлический привкус. Стараясь не обращать внимания на нарастающее напряжение в висках, прислушивалась к беседе. Но мысли разлетались, словно осенью листья под порывом ветра, унося меня в непонятные дебри.

— Мы росли вместе. Это был приказ отца. Сен-Жермен — наша обитель. Вместе со своими законными и незаконными — бастардов было достаточно — братьями и сёстрами. Генриху IV хотелось, чтобы его дети росли под одной крышей. Что, понятно, раздражало матушку, и если уж родные дяди, предпочитая, находится сейчас в Бастилии, не могут позаботиться о своих дальних племянницах, то сводный родственник возьмёт эту роль на себя.