Совсем, уже не желая понимать что-либо, вздохнула глубоко, а выдохнула еле-еле. Боль в боку не давала выбора, прикрыв глаза, заняла удобное положение, прижавшись к говорившему.

* * *

Окончательно придя в себя только возле высокого крыльца, что опиралось на колонны, ещё совершенно недавно на большую глубину врытые рабочими в наши земли, я, превозмогая боль, протянула дрожащие руки к стоящему на земле барону.

— Дядя, простите меня.

Шептала только для него, чувствуя, как дрогнула рука того, кто ещё удерживал меня в седле.

Резко всколыхнулась всё вокруг и вот я уже на земле. Стою, осторожно оправляя юбку. Стараюсь опираться только на одну ногу. Боль пронизывает повреждённое бедро, словно острым кинжалом. Я ловлю себя на мысли, что это вовсе не ушиб. Вокруг шум, голоса, блики света пробиваются сквозь еле заметную пелену сумерек. Свора мужчин в красных плащах на крыльце. Они будто застыли в нерешительности. И их низкие поклоны далеко не для меня. Взрослые, суровые мужчины.

«— почему они у нас в имении»?

Стало по-настоящему страшно.

— Что происходит? Кто вы?

Мой голос звучит, наверное, слишком встревожено, потому как на него сразу же откликается другой. Это, как если бы мир вокруг меня оживился в ответ на моё внутреннее волнение.

— Мы арестованы, сестра, мне сказали, что есть на то приказ. Его Величества.

Мужчины расступились и освободили возможность для Клэр пройти по мраморной площадке и осторожно спуститься с высокой лестницы. Чужие лица. Как их много. Кто все они?

Среди них мужчина в чёрном, коршуном идущий вслед за Клэр. Он хочет, будто предложить ей помощь, но не решается. Всё основательно переворачивается с ног на голову для меня. Я вижу хищный блеск в его глазах, и я узнаю это выражение лица. Что произошло в доме, пока меня не было?

Его встревоженные глаза, смотрят мне за спину, следует низкий поклон.

Через меры затянутая в чёрное Клэр бледна. Её головной убор сидит как влитой. Чёрная вуаль достаёт ровно до середины спины. С чётками в маленькой ручке, она словно из другого мира.

Спустившись с лестницы, сестра гордо шла, будто, не касаясь земли и вдруг встав передо мной, склонила голову, а после и вовсе преклонила колено.

— Простите, ваша светлость, свою сестру, простите, что дала повод усомниться во мне. За ссору и за те слова.

По любимому лицу скатилась слеза. Это ожидание, оно было для Клэр будто страшная пытка.

— Виконтесса, полно вам. Это только наши с вами вопросы, мы решим их вместе. Без зрителей.

Я протянула ей руку, и от боли, наверное, моё лицо изменилось. Она поддержала меня, поднявшись с колена.