Всё это напоминало тот свет, что лился в замке из узорных витражей. Фрукты на столе, чистая вода и охлаждённый лимонад с листиками мяты. Маленькие лёгкие канапе из тонких слоёв запечённого багета и паштета в нём из гусиной печени, практически предка фуа-гра с соусом из нежнейших лисичек, позволяли себя взять за аккуратные шпажки и утолить голод здесь и сейчас. Немногочисленные сопровождающие нашей процессии были удивлены, но последовали примеру дяди — барона. Блюдо опустело враз.

— Вас проводят господа в гостевые покои, это позволит освежиться и отдохнуть с дороги, возможно, решив многие вопросы для себя. Ужин будет подан через час.

Голосок Клэр звучал будто колокольчик. Но кровь вновь отхлынула от её щёк. Она была чрезмерна, бледна, пальчики перебирали чётки. Какая-то незримая связь была между ней и тем, кто стоял вновь возле неё, вдыхая воздух вокруг сестры. Коршун — он будто уже не мог по-другому. Граф де Рошфор. Почему мне кажется, что это имя даже произносить опасно? Оно у меня ассоциировалось со словом «палач».

* * *

Мы боялись с ней заговорить даже в её покоях. Мои же предпочли не открывать вовсе.

— Отчего беспорядок в гардеробной и дверь настежь? На тебя это не похоже. Клэр? Опять пить хочется, да что же это.

Жар окутывал меня.

— Обыск.

Её бледные губы еле выговорили это слово.

Баронесса Эстель Монгрени хлопотала вокруг меня в одеждах служанки. Девушка ловко пыталась освободить свою госпожу от одежд, в которых так спешно я покинула стены этого дома. Мне кажется, даже она была многословней в эти минуты, полные какого-то необъяснимого трагизма. Кисти её рук были такими, будто их много часов продержали в воде.

— Да что же произошло за это время?

— Там в гостевых покоях, в кабинете, который ты так тщательно продумала, как отделать, сейчас решается наша судьба.

— В чём дело? Где мадемуазель Жоэль?

Они молча смотрели на меня.

И тут у сестры, я думаю, начался откат. Её губы сотрясала мелкая дрожь. Слёз не было! Только одни сухие рыдания, уходившие куда-то вовнутрь её тельца. Их она пыталась сдерживать, схватившись вдруг за шею. Страх. В глазах был один только страх.

Наклонившись как можно ниже к моему уху, сделав знак баронессе дежурить возле входной двери, она безудержно шептала о произошедшем.

* * *

Как же мало для нас было этого часа!

Но в положенное время мы приветствовали своих гостей как положено в гостиной. На несколько тонов ярче сияли свечи. Я позволила себе занять сидячее положение.

Притупить боль помогли порошки сестры.

Его Величество, изволив принять ванну, задерживались. Но через четверть часа, его бодрые шаги в домашних гостевых туфлях раздались-таки по коридору. Шевалье, исполнявший роль мажордома, готов был уже объявить о прибытии столь важной персоны, но его прервал довольный голос.