Так вот, именно в этом помещении нашли талмуд духовно — назидательного содержания немецких просветителей, переведённый на французский язык: — «Божественное Откровение или Священное Писание». Назидательный, призывающий к борьбе с другими вероисповеданиями, он мгновенно сгорел в печи под тревожные взгляды верных людей.

«— не иначе как сёстры мадемуазель Жоэль постарались, только они и распределяли там всё по своим местам».

— В питьё им добавила большую дозу опиата, они на тюках соломы проспят до полудня следующего дня в домике для хранения угля. Их заперли на амбарный замок, закрыли крепко ставни. Охрану оставлять было опасно, слишком приметно это.

Произошедшее не умещалось в голове.

Был понятен страх сестры. Обложили нас по-крупному.

«— садовник, он будто ждал приезда важных господ, всё мёл и мёл, глядя на ворота».

* * *

— Отчего ваш каприз вдруг вылился в столь бешеную скачку, мадемуазель Рашель?

Раздумывая над судьбой садовника, сидящего сейчас в глубоком подполье, и о «верной камеристке», я с трудом выплывала в реальность.

— Это совсем личный вопрос, Ваше…

Он нахмурил брови, будто я была скрипка, взявшая совсем не ту ноту. Дирижёр был недоволен. Взгляд его был острым, как лезвие, и я чувствовала, как напряжение за столом нарастает, расползаясь по лицам «музыкантов», как мороз по стеклу.

«— Мадонна, верно до этого были всё тренировки. Все эти испанцы просто ангелы небесные по сравнению…».

— Неловко право, дядя. Повздорили мы с сестрой. Вот и имение готово к продаже. Но как поднять руку на святое. Дом, в котором мы родились с ней.

Он откинулся на спинку то ли удобного глубокого стула с подлокотниками, то ли жёсткого кресла. Крупные пальцы с перстнями сжали хрусталь бокала. Прищурил взор, ища ложь в моих словах.

«— куда вы столько пьёте вина, а величество? Оттого и желудком маетесь».

— Так и не продавайте.

Вроде пустая фраза и взгляд совсем лёгкий, и полуулыбка на чувственных губах. Отчего же тогда руки, порхавшие над столом, сейчас так напряжены? Лёгкость в манерах была обманчивой; за этой маской скрывались бурные мысли и нерешённые вопросы.

— Это невозможно. Все реконструкции, которые столь восхитили вас, сделаны на золото, что мой бывший супруг оставил на хранение сестре перед дальней дорогой. Как я поняла: — он с миссией отправился в Ватикан, а после их пути лежали в Мадрид. В кратчайшие сроки мы с сестрой должны восстановить его ценное наличие.

Месье Клод де Рувруа, отложив прибор, скопировал позу своего венценосного друга. Его явно интересовала эта история. Став герцогом, по воле друга, он возможно, подыскивал себе невесту, которая носила бы этот титул по праву рождения.