Зажигая свечи, Клэр таинственно смотрела на меня, а после просто закрыла входную дверь на засов и аккуратно пробравшись по винтовой лестнице, пропала на антресолях.

Превозмогая боль, усевшись в старое кресло с вытертыми подлокотниками, ожидала. Откинула голову, смотрела на гобелен.

Губы шептали звуки молитвы, а пальцы разглаживали вытертое дерево.

Она спускалась, волоча что-то. Мне послышался странный звук.

Или я ошибаюсь? Звук металла.

А после молча, сестра умело зажигала камин, используя лежащие рядом дрова и уголь в специальном ведёрке. Крутилась как заведённая молча, исполняя будто свой план. Мне казалось порой, что она рухнет без сил в своём тёплом платье монашки. Было ощущение, что она обо всём позаботилась заранее. Тени метались по стенам.

Я молчала, дивясь, тому что августовской жаркой ночью, Клэр добавляет очень целеустремлённо весь запас топлива, что был в этой зале; ловко подбрасывая его в чёрный зев камина. Через некоторое время в ход пошёл торф. Запах стоял тот ещё. А она всё не останавливалась.

Прислушивалась к тому, что происходит в широкой каминной трубе; пламя занялось по полной и ночной ветерок, с силой тянул его из дома. В темноте на улице, думаю его не было видно.

Будто убедившись, что в трубе нет никого, долго прислушиваясь, понимая, что такую дымовую завесу никто не выдержит, девушка поманила меня в самое укромное место.

Это было дикостью, такие испытания. Но думаю, сестрица знала, что делает.

Схоронившись за лестницей и загородив нас старой ширмой, которую я никогда не видела здесь, боясь разговаривать, оглядываясь почему-то опять же на камин, а после запертые двери, сестра стала развязывать нарядную юбку, которая была на ней ещё днём, а ныне лежала на полу, изображая мешок.

Подойдя совсем близко, она прошептала, еле дыша.

— Рашель, мы богаты. Но это должно оставаться втайне. Для всех мы должны быть намного беднее церковных крыс. Я боюсь нового обыска. Гвардейцы кардинала были повсюду, вы вовремя появились в нашем дворе. Это необходимо спрятать, иначе нам не выжить.

Она осветила свечой, то, что находилось будто бы в мешке.

За старой попоной, в юбке, грудой лежали золотые монеты времён, наверное, ещё короля Франциска.

— Где ты это взяла?

— Наверху, когда прятала твои чертежи. Тахта и её валик в изголовье были полны сюрпризов. Там вообще куча хлама, нужно всё обыскать, ненужное сжечь.

— Клер, извини, что заставляю тебя это делать, но все мои чертежи и расчёты, их прямо сейчас сложить в камин.

Она устало кивнула и взглянула на камин. По её виску текла капелька пота. А после, скинув головной убор и верхнее платье, закрепив волосы просто в гульку, сделала несколько ходок туда и обратно. Вверх, вниз. Вверх, вниз.