— Итак, — сказал он, — зачем пришел?

И ведь знал, зачем: по лицу это было очевидно. Но он предоставлял мне возможность начать.

— Вы заплатили Борису за нападение на меня, — сказал я прямо. — Зачем?

— Что с Борисом?

— Сломал ему стопу. Нос тоже, скорее всего. Отвез в больницу.

Молчание. Селезнев смотрел на меня, и выражение его лица менялось медленно, как-то послойно: сначала ушла улыбка, потом появилось что-то вроде уважения, потом что-то третье, чему я не нашел названия. Он поставил свою чашку на стол — аккуратно, точно в центр блюдца, как будто это действие требовало особого внимания.

Потом встал и неожиданно поклонился.

Вежливый, глубокий поклон с прямой спиной, как кланяются равному или старшему. Преподаватель Четвертого Круга, мужчина под сорок, член академического совета поклонился первокурснику. Поклон длился секунды три, не больше, но их хватило, чтобы я окончательно перестал понимать, что происходит.

— Прошу прощения за произошедшее, — сказал он, выпрямляясь. — Это было необходимо, но от этого не менее постыдно. Ты не заслужил того, чтобы на тебя нападали из-за угла, и я это признаю.

Я молча смотрел на него, держа чашку чая, и не понимал вообще ничего.

Селезнев сел обратно. Снял очки, протер стекла краем рукава, надел. Привычный жест, который я видел на десятках его лекций. Потом налил себе еще чая.

— Скажи, — проговорил он, — тебе известно, какой магией владеет императорский род?

Вопрос был неожиданным. Не тем, чего я ожидал после поклона и извинения, но Селезнев явно выстраивал цепочку и не собирался торопиться. Я ответил, потому что ответ был общеизвестным:

— Две фирменные магии. Магия Имперского Орла, телесное усиление. И Магия Галактического Сияния, стихийная.

— Верно. — Он кивнул и сделал еще глоток чая. — Второй вопрос. Что бы ты сказал, если бы узнал, что в подчинении у императорской семьи есть элитная тайная служба? Отдельная структура, подчиненная напрямую императорскому дому, а на планетах вроде нашей — наместнику? Люди, которых отбирают не по происхождению, не по связям и даже не по текущему уровню, а по потенциалу и по одному конкретному качеству: способности делать то, чего от них не ждут?

Я подумал и кивнул:

— Не удивился бы. У любой власти есть инструменты, которых нет на бумаге.

— Хорошая мысль, — улыбнулся Селезнев. — А ты что, даже доказательств у меня не попросишь?

— Если бы были доказательства, которые можно было бы вот так выложить на стол, она не была бы тайной, — пожал я плечами. — К тому же мне сложно представить, какие у вас могут быть мотивы, чтобы сначала заказать Борису нападение на меня, а теперь сидеть и так красочно врать. Разве что это настолько изобретательный способ запудрить мне мозги и убедить, что нападение на меня… не знаю, как сказать… Законно? Но я не думаю, что вы тот, кто использует подобные методы.