Я молчал. Предложение стало совершенно другим, когда раскрылась подноготная Селезнева. Не должность с жалованьем, не почет, а защита. Стена между моей тайной и миром. Вот только…

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — сказал я, вздыхая. — В чем подвох?

Селезнев кивнул, как будто ждал этого вопроса.

— Подвох действительно есть, к сожалению. Орлы Сияния подчинены не Кавелиным, а напрямую наместнику в Смоленске-Красном.

Он сделал паузу, давая мне время.

— Важная информация о каждом Орле доходит до него лично. Не все, не каждый день, но ключевые события — да. Например, о том, что я тебя завербовал, он обязательно получит отчет. Но это, конечно, его не заинтересует. И если ты останешься в границах нормы, будешь учиться, расти, не привлекая внимания, ничего не случится. Наместник не заметит одного номинального Орла среди сотен.

— А если не останусь?

— Если ты совершишь что-то из ряда вон выходящее — выиграешь имперский турнир, например, или продемонстрируешь силу, которая невозможна для твоего официального уровня, — тогда ты мгновенно привлечешь внимание не только Кавелиных, но и наместника. Обычно он не вмешивается в политику планеты, и не будь ты Орлом, шанс привлечь его внимание был бы почти нулевым.

По спине пробежали мурашки. Наместник Империи был Магом Эфирной Сферы, и помимо этого о нем мало что было известно. Но того, что мной заинтересуется Маг такого уровня, было вполне достаточно, чтобы напрячься. Очень-очень напрячься.

— Я не знаю наверняка, как именно он отреагирует, — продолжил Селезнев. — Лично не вмешается, разумеется, а, скорее всего, пошлет кого-то. Но по опыту, и не только моему, внимание наместника к конкретному человеку никогда не заканчивается ничем хорошим.

Он помолчал.

— Если подобное случится один раз, может пронести. Наместник отметит, запомнит, и не более того. Но если ты продолжишь превышать ожидания, я уже никак не могу гарантировать, что маскировка будет работать. К тому же чем больше внимания, тем больше глаз, и среди этих глаз может найтись кто-то, кто, как я, знает, на что смотреть.

Дилемма лежала передо мной, как карта с двумя дорогами.

Отказаться означало остаться без защиты: Селезнев знал о Практике, знал адрес Симонова. Даже если он не собирался использовать это, информация существовала, и ее нельзя было отменить.

Ратников, Дмитрий Топтыгин, теперь Селезнев. До сих пор мне везло, и никто из них не доложил в официальные инстанции. Правда, каждый на основании этого знания в итоге создавал мне проблемы того или иного рода, но тем не менее.

Сколько еще продлится такое везение? Если о том, что я Практик, узнает тот же Георгий, он тут же, радостный, понесется доносить на меня имперским службам. Это было ясно как день.