— Ты идиот, — сказал я.

Комната замерла.

— Если ты думаешь, что Алена, согласившаяся стать моей «невестой», собиралась ответить тебе взаимностью, ты идиот. И если считаешь, что вызов на бой что-то изменит в ее отношении к тебе, ты идиот вдвойне.

Внутри имперской разведки, тайной службы наместника, организации, в которую отбирают по потенциалу и способности делать невозможное, ревнивый мальчишка бросал вызов из-за девушки. Понятно, что пока что мы все были просто студентами и нам еще только предстояло пройти особое обучение для соответствия статусу агентов полностью. Но все равно абсурд был настолько полным, что на секунду мне все-таки захотелось рассмеяться.

Федя шагнул вперед. Кулаки сжались, Дух ветра вспыхнул вокруг его тела, и волосы Марины, сидевшей ближе всех к нему, дернулись от порыва. Виктор привстал со стула. Глеб отодвинулся подальше.

Селезнев оказался между нами в одно движение. Давление Четвертого Круга придавило нас, как крышка котла. Федин ветер погас мгновенно, и на лицах всех присутствующих отразилось одно и то же: физическое ощущение чужой силы, от которой хочется вжаться в стул.

— Достаточно, — сказал Селезнев. Тон был преподавательский, не предполагающий возражений. Повернулся ко мне. — Саша, прошу прощения. Членство в Орлах пока не обязывает к сдержанности, все-таки молодые люди. — Потом снова вернул внимание Феде, продолжив жестче: — Если хочешь разобраться, есть тренировочный зал Академии. Но ты должен понимать, что Саша еще не достиг Круга и, если откажется, ты не будешь иметь никакого права продолжать этот спор. А если узнаю, что продолжил…

Он не закончил, но неприятные последствия продолжения были очевидны.

Марина тихо сказала:

— Федя, может, не надо?

Он не услышал или сделал вид.

— Если он мужик, то не откажется, — процедил Федя.

Я посмотрел на Федю. Злой мальчишка, обиженный из-за девушки, которая в любом случае вряд ли обратила бы на него внимание, раз не обратила за год с гаком.

Драться с ним казалось глупостью. Но сидеть за одним столом с человеком, который хочет ударить, еще глупее. Проще разобраться боем и закрыть вопрос, чем тянуть конфликт, который будет отравлять каждую встречу Орлов.

— Ладно, — сказал я, — пойдем.

* * *

Селезнев встал у стены тренировочной арены, скрестив руки. Остальные расположились рядом: Виктор тоже прислонился к стене, сложив руки на груди, Марина села на самую низкую лавку трибун, подобрав ноги, Глеб сел прямо на пол. Все четверо смотрели на нас с выражением людей, которым не впервой наблюдать подобное, но которым каждый раз становится немного неловко за товарища.