— Правила, — сказал Селезнев. — Без оружия. В остальном все разрешено. Бой до признания поражения или до моей команды.

Федя, стоявший напротив, уже разминал плечи, перекатывая их круговыми движениями.

— Слышал, ты проиграл Наталье Железной на экзаменах, — бросил он. — Я сильнее Натальи. Делай выводы.

— Сильно сомневаюсь, — ответил я.

Федя не знал, что с момента того боя с Наташей я прошел с четырнадцатой позиции до двадцать третьей. Впрочем, хотя он, как и Наташа, был Кругом и даже получил приглашение в Орлы, я действительно сильно сомневался, что в бою с ней он смог бы победить.

Селезнев поднял руку.

— Начали.

Федя исчез.

Не буквально, но почти. Ветер ударил в пол, подняв облако пыли, и Федя рванулся вперед с такой скоростью, что его силуэт размылся в полосу движения. Магия ветра плюс физическое усиление давали комбинацию скорости, значительно превосходящей мою. Он двигался как стрела, выпущенная из лука, и траектория менялась с каждым шагом, потому что ветер позволял ему разворачиваться на полном ходу, не теряя инерции.

Не было сомнений: если бы у него в руке был нож или клинок, мне пришлось бы очень плохо. На такой скорости достаточно просто коснуться лезвием, и порез обеспечен. Уже к концу первой минуты боя я бы потерял достаточно крови, чтобы замедлиться, а еще через минуту просто рухнул бы. И это не говоря уже о том, что на такой скорости даже с Духом Зверя я мог не успеть отреагировать на удар клинком в уязвимые точки вроде глаз.

Но оружия не было. Кулаками же нужно бить, а не просто касаться. Это уменьшало его преимущество минимум вдвое, а то и больше.

Первый удар пришелся в ребра. Быстрый, хлесткий. Скорость в данном случае давала и силу, тут нельзя поспорить. Больно. Ребра загудели, дыхание сбилось на секунду. Но пропитанные Духом кости и мышцы двадцати трех позиций выдержали.

Второй удар, в челюсть. Голова мотнулась, лязгнули зубы. Терпимо. Дух Зверя в затылке работал непрерывно и на пределе, отслеживая каждое движение Феди: вот он уходит влево, вот разворачивается, вот набирает скорость для удара.

Третий — в живот. Тело согнулось, но ноги не сдвинулись. Внутри ничего не порвалось, не сломалось. Больно, но не опасно.

Федя отскочил назад, и на его лице я прочитал замешательство. Три удара на полной скорости, каждый с ветровым усилением, а противник стоит. Не уклоняется, не падает, не защищается. Стоит и смотрит.

Четвертый удар он нанес с разворота, целясь в висок. Я позволил ему пролететь мимо, сместившись на полшага, и Федя, не встретив сопротивления, провалился вперед. Быстро восстановился, развернулся, и в его глазах злость начала мешаться с чем-то другим, похожим на сомнение.