Глеб, когда разговорился, оказался довольно приятным парнем, хотя и крайне нелюдимым. И не как Наташа, которая в целом была максимально флегматичной и настроенной на достижение результата, а осознанно.

Впрочем, это не помешало ему рассказать свою краткую историю, а потом ответить на несколько моих вопросов. Но было очевидно, что ему не хочется, так что в итоге я отстал, не став пытаться вытащить его из зоны комфорта.

Селезнев слушал, пил чай, изредка вставлял замечания, и выражение на его лице было не преподавательским, а человеческим: спокойное удовольствие от того, что люди, которых он собрал, ладят друг с другом.

Ни у кого из Орлов не было дворянского снобизма. Их набирали из тех, кто не принадлежал к крупным кланам: либо безродные, как я, либо из мелких побочных ветвей, как Виктор, либо из семей, которые не могли обеспечить детям карьеру без внешней поддержки.

Это создавало атмосферу расслабленного равенства, отсутствия необходимости постоянно доказывать свое место. И это было одновременно и облегчением, потому что не нужно было играть роль, и легким разочарованием, потому что элитный отряд, который я себе навоображал, оказался просто фантазией.

Все разошлись уже за полночь. Летняя ночь была теплой и тихой. Виктор пожал мне руку на выходе.

— Через неделю, — сказал он.

— Через неделю.

* * *

Следующие две недели прошли в работе. Визит за двадцать четвертой позицией, прорыв, восстановление, тренировка с Виктором, потом двадцать пятая. Каждый визит к Симонову был чуть короче предыдущего: он отрабатывал метод. Впрочем, в последний раз я остался часа на три уже после того, как он закончил. Хотелось просто пообщаться со стариком, с которым нас связывало так многое, тем более что завтра наутро из лагеря должны были вернуться ребята, и приступать к прорыву прямо сейчас не было особого смысла.

В результате домой я вернулся опять уже за полночь, выпил чаю в столовой, и завалился спать. А на следующий день в девять часов сидел на лавочке у общежития с книжкой, пользуясь возможностью оправданно ничем не заниматься.

Утро было солнечным, теплым, с ленивым ветром, который шевелил листья на деревьях вдоль аллеи. Воробьи дрались на дорожке из-за хлебной корки.

Последний раз я видел четверку двенадцатого июня, два с лишним месяца назад. За это время прошел больше десяти позиций, сжег книжечку Звездного, побил наемника, вступил в тайную службу императора, сломал нос ревнивому Орлу и посмотрел, как Магу отрубают руку на арене. Лето вышло насыщенным, и мне очень хотелось узнать, как прошли их два месяца в тренировочном лагере.