Яков дернулся. Челюсть сжалась, в глазах мелькнуло что-то острое. На секунду мне показалось, что ответит, огрызнется, скажет, что я не имею права. Но он промолчал: мы были достаточно близки для такой прямоты.

— Такого не повторится, — тихо и твердо сказал он.

— Верю, — ответил я.

Он кивнул. Вышел, и его шаги простучали по коридору.

Я подождал минуту, потом встал и пошел к Наташе.

Ее комната была на том же этаже, в конце коридора. Постучал, и она открыла сразу, как будто ждала.

— Заходи.

Вещи из лагеря уже находились в процессе разборки. Наташа, в отличие от остальных, не тратила времени на переживания, когда можно было тратить его на порядок.

Я сел на стул. Она осталась стоять, прислонившись к шкафу, скрестив руки на груди. Смотрела на меня спокойно, и в ее взгляде было понимание того, зачем я пришел.

— Ты пригласила их в тот лагерь, — сказал я. — Ты взяла на себя роль лидера, взяла за них ответственность. Да или нет?

Она подумала, не торопясь с ответом, и я ценил это: она не из тех, кто отвечает раньше, чем поймет вопрос.

— Да.

— Что Артем, что Яков, что Катя — взрослые люди, которые должны отвечать за свои поступки сами. Но если ты хочешь действительно быть лидером, простого «я говорила им прекратить» недостаточно.

Тишина. За окном скрипнула ветка, и по стеклу прошла тень от листвы. Наташа молчала, и в ее молчании не было ни обиды, ни защитной реакции — просто внимание.

— Что бы ты сделал на моем месте? — спросила она.

— Во-первых, постарался бы разрешить напряжение между Катей и Яковом, чтобы их неловкость не становилась объектом насмешек. Поговорил бы с каждым по отдельности, как сделал только что. Во-вторых, надавал бы Артему по голове за насмешки, буквально или метафорически, но чтобы у того не возникло идеи продолжать. Спорить с остальными, запрещать смеяться, наказывать — глупо: у тебя еще не тот авторитет и не та сила, чтобы контролировать весь лагерь. Но отогнать самых наглых, создать для Кати максимально спокойные условия было в твоих силах. Яков — парень. Сам разберется, кому надо в нос даст. Но Катя — девушка, и ты, как никто из нас, должна понимать, насколько ей было сложно.

Наташа слушала, не перебивая. Когда я закончил, она опустила глаза и несколько секунд смотрела на свои руки, сложенные на груди.

— Ты прав, — сказала она. — Я подумаю над всем этим.

Без обиды, без оправданий. Наташа была умной и требовательной к себе, и я знал, что она не отмахнется от моих слов.

Кивнув, я встал и пошел к двери.

— Саша.

Обернулся.

— Спасибо, — сказала она. — За Катю.

— Не за что.