— Железный билет.

По рядам на трибунах прошла волна шепотков. Кто-то присвистнул.

Не знаю, что это такое, но реакция окружающих говорила достаточно. Юрий явно ставил много и ставил с той бездумной щедростью, которая бывает у людей, абсолютно уверенных в своем превосходстве.

Я тоже был уверен, что не проиграю, если выложусь на полную и использую белое пламя. Так что мог себе позволить даже рискованную ставку. Потому что, что бы Юрий ни поставил, стоило это дорого, а деньги мне были очень нужны.

— Идет, — сказал я.

Юрий прищурился. По его лицу на мгновение скользнуло удивление, которое он не успел спрятать, и я понял: он ожидал торга, отказа, хотя бы колебания — все-таки я собирался сразиться с Кругом. Мое мгновенное согласие его озадачило, но не остановило.

— Через три дня. Вечером, здесь же.

— Договорились.

Юрий развернулся и молча ушел, молот покачивался за его спиной. Никто из пиковой пятерки не стал бросать друг другу вызовов, так что учебный день на этом и закончился.

* * *

Три дня прошли без особых тренировок.

Не потому, что я был полностью уверен и не считал нужным готовиться. Скорее, наоборот: я понимал, что за три дня ничего принципиально нового не изобрету, и тратить время на бессмысленное волнение нет смысла.

Так что занялся более насущными делами.

Расписание второго семестра висело в коридоре главного корпуса, и я провел перед ним полчаса, считая комбинации. Большая учебная неделя длилась одиннадцать дней, потом три выходных. Каждый предмет занимал определенные слоты, и, если отказаться от правильных, можно было освободить непрерывный блок.

Русский язык я бросил первым. Два из трех занятий на большой неделе приходились на последний день перед выходными и на первый день после них, что делало его идеальной мишенью для вычеркивания. Тем более что предмет и без того интересовал меня меньше остальных.

Астрономия была следующей. Ее уход полностью освобождал день перед выходными. Последней ушла физика, одно из занятий которой стояло вечером за день перед выходными. Тут уже было немного жаль, но, вычеркнув ее, я получал окно в пять полных суток, и, даже если бы не успел прорваться на одну позу за это время, накопленного импульса должно быть достаточно, чтобы гарантированно преодолеть стену на следующей неделе. А физику я мог изучать для себя по учебникам.

Цена за это, правда, была немалой. Без весенней практики, которая в прошлом году подбросила мне баллов, и с тремя выброшенными предметами, к концу сентября по общему зачету я, скорее всего, скачусь с десятого места на тридцатое-сороковое. Это было неприятно, но терпимо. Позиции Тела важнее строчки в рейтинге, тем более что в А-классе уже точно останусь, и мне не надо будет так лихорадочно зубрить, как в прошлом году.